— Правда. — Говорю я, и девушка тут же губами своими впивается в мои. Это не засос, это не поцелуй с языком, она просто касается моих губ, пытается сделать то, о чём, видимо, даже ничего не знает. Первым в её ротик вторгся я, сквозь зубки кончиком коснулся её язычка, та, вздрогнув всем телом на мне, тут же решила попытаться повторить. Неумелый, очень долгий, полный страсти и неудачных решений поцелуй затянулся на несколько минут. Он бы длился дольше, если бы в какой-то момент кто-то от страсти едва не забыл, что нужно дышать. Бедра её стали ерзать, искать член, и сама девушка, всё так же боясь оторваться от моих губ, начала кидать косые взгляды в сторону моего паха.

— Нортпух, — когда та явно решила вернуться к тому, на чём мы остановились, обратился к ней я. — Ты уверена? Я не хочу быть тем, кто заберет у тебя мечту обрести крылья.

Рука её шалила у меня в области паха, едва я сказал это, как девушка встрепянулась и громко произнесла:

— Крылья?! — В ту же секунду рука её наткнулась на мой член. Она сжала его, затем отпустила, потом опять сжала. Она думала, умела думать, и я точно не хотел обрести себе в её симпатичном личике врага. Правой, свободной рукой коснулся её ноги, и только открыл рот, как услышал… — В жопу крылья!

Рукой своей сильной она направляет мой член в свою киску, затем, резко, без особых прелюдий решает на него сесть. Ой зря…

Лицо её изменилось; я видел в нём боль и неготовность к этим ощущениям. В то же время, сам ощутил, как же там узко, и что член мой, если она продолжит в том же духе, может просто взять и сломать.

— Это не то чувство, что сначала… — Прикусив губу, закряхтела болезненно Нортпух, явно жалея о своих громких словах.

— Слезай…

— Нет, всё хорошо! — Испугалась девушка.

— Всё и вправду хорошо, только ты слишком резкая. Давай лучше я поведу.

— К-куда поведешь? — Продолжая тупить, спросила красотка.

— К наслаждению. — Прихватив её пальцами руки за сосок, потянул в сторону, и сделав немного больно, таки заставил с меня слезть. Кувырок! Мы вновь возвращаемся к той миссионерской позе, с которой начали, она снизу, я сверху.

— А… а что мне делать? Агтулх, я могу…

Я затыкаю её болтливый ротик своим, осторожно пристраиваюсь снизу, и после, начав двигаться деликатно и осторожно, проговорил:

— Расслабься и получай удовольствие.

Необходимые условия выполнены, Алексей получает 9 уровень. Поздравляем!

Запущен процесс эволюции. Бонусы будут начислены при получении 10-го уровня.

Алексей получает новый пассивный навык: «Небесный посланник»!

Улучшен пассивный навык: «Истребитель Ереси» уровень 2!

Получены божественные послания:

Послание 1: Бог плодородия поздравляет своего избранника!

Послание 2: Бог неба злится, вы украли у него последователя!

Послание 3: Бог неба взывает к другим богам.

Послание 4: Бог плодородия смеётся с Бога неба!

Послание 5: Бог смерти просыпается из-за гнева Бога неба!

На следующее утро. Рабнир и Гончья.

Измазав себя грязью, сухой листвой и травой, припав у пышного куста, из-под которого открывался отличный вид на лагерь предателей Пандца и подчинившихся им отщепенцев, Рабнир уже как сутки продолжала недовольно ворчать на Гончью:

— Агтулх будет злиться.

— Он тебя похвалит, — на протяжении суток стойко перенося зудение Медоеда, спокойно отвечала Гончья. В последнее время статус её сестёр в Федерации сильно понизился. Виной тому Чав-Чав и случившееся на маршруте патруля. Многие старейшины в открытую высказывали своё недоверие к Гончьим, не ровен час, в Джунглях нашлось бы столь же быстрое и обладающее острым нюхом племя, после чего Гончья думала, что от них избавятся. Именно желание доказать свою полезность и верность вынудило её обратиться к той, кого Агтулх точно никогда не заподозрит в измене, а именно Рабнир.

«С ней-то мы точно чего-нибудь вынюхаем!» — убеждала себя воительница.

— Он меня и так хвалит каждый день. Мне хватает…

— Значит, будет хвалить ещё больше.

— Ещё больше? Ну знаешь… Хотя, я ведь не всегда буду беременной. Вот разрожусь и скажу ему, чтобы не хвалил, а дальше… детей со мной делал. — Рабнир тяжело вздохнула… — а потом опять придется похвалу заслуживать и ходить без этого… кекса!

— Т-с-с-с. — Зашипела на подругу Гончья, когда та, забыв, где находится, повысила голос. — Тише будь. И не Кекса, а секса, так Агтулх называет сношение.