Ж-ж-ж-ж.

Монета исчезает.

– Значит лимит - около десяти метров. Но исчезают вещи не сразу…

Пробую с ножом. Кидаю его в стену - воткнулся. Проходит пять секунд. Десять.

Пятнадцать.

Жужжание. Нож пропадает.

– Время не одинаковое…

Пишу ещё одну записку: "Камень (маленький, дешёвый, не драгоценный)"

Сумка выдаёт гладкий голыш. Я открываю окно, выжидаю момент, когда стражники не будут смотреть в мою сторону. Выбрасываю его на крышу соседнего дома.

Двадцать метров.

Камень лежит. Потом - исчезает.

– Чем дальше, тем быстрее пропадает…

Повторяю эксперимент с предметами разных размеров. Время исчезновения у каждого своё, но непонятно, отчего оно зависит.

Стражники всё не уходят.

Я сажусь на пол, прислоняюсь к стене. Голова гудит.

Что это за магия вообще?

Плохо соображаю, устал. Глаза закрываются.

Я засыпаю на несколько часов.

Просыпаюсь и первым делом осматриваю местность. Вроде чисто. Спускаюсь на улицу и первым делом иду на поиски банка - таскаться по городу с сундуком денег совсем не так весело, как может показаться.

Был уже вечер, когда я вышел на знакомую улицу. Запах дыма ударил в нос ещё до того, как я увидел пламя.

"Красный Петух" горел.

Оранжевые языки лизали стены, чёрный дым клубился над крышей. Люди метались с вёдрами, но огонь пожирал здание с неестественной скоростью.

– Это не просто пожар…

Толпа зевак собравшаяся возле заведения шумно обсуждала произошедшее.

– Дюжина человек…

– Разумеется ворьё…

– Не местные…

– Из столицы наверное…

Кто-то метался и носил ведра с водой, но таких было не много. Все ждали кого-то.

Пламя было слишком ярким, слишком жадным. Оно не тлело - оно пожирало, как живое существо.

Подбежал ближе - жар обжёг лицо.

– Марк! Незабудка!

Никто не ответил.

Потом пришли маги. Трое, в синих мантиях. Толпа расступилась, пропуская их к полыхающему зданию. Они встали полукругом, подняли руки - и огонь схлопнулся, будто его задули.

Дым ещё валил из-под крыши, но пламени не было.

Я вошёл первым.

Пепелище

Воздух внутри густой, едкий. Пепел кружится в луче света, как снег.

Под ногами хрустят стекла. Осколки. Очень тонки, очень мелкие, ими усыпан весь пол. Поднимаю с пола, разглядываю – на посуду совсем не похоже. Может это от ламп? Задираю голову, разглядывая прогоревший насквозь потолок.

Первое тело - у входа. Обугленное, сведённое в позе бегства.

Движение под ногами. Ручеек горящей жидкости, извиваясь ползет возле моих ног. Поднимает крошечную головку, глядит на меня, шевеля раздвоенным языком и уползает прочь, оставляя позади себя выжженую извилистую дорожку.

Точно такими же дорожками покрыты пол, стены, потолок – точно эти твари ползали повсюду, выжигая глубокие борозды на почерневшем дереве.

Второе тело - за стойкой. Марк? Почерневшие фигуры невозможно отличить одну от другой, но этот крупнее остальных.

Он сидел, прижавшись спиной к полкам с бутылками. Руки сжаты в кулаки - он боролся до конца.

– Чёрт…

Где-то внутри что-то сжалось.

Война. Горящие деревни в джунглях. Трупы, которые даже не успевали схоронить. Гиены, размером с лошадь, разрывавшие их на части и растаскивавшие кости. Тяжкое болотное марево.

Я видел такое. Много раз.

Но здесь не война. Это - расправа.

Незабудки нет. Может, сбежала? Несколько почерневших женских фигур - хотя может просто какие-нибудь мелкие создания. В этом мире размеры живых существ так сильно отличаются, что взрослого не отличишь от ребенка, а женщину от мужчины, особенно, когда тела настолько обезображены.

Ищу её среди тел - и нахожу.

У дальней стены. Она не сгорела.

Она обуглилась полностью. Но ожерелье из зубов каких-то хищников по-прежнему у неё на шее. Не уберег амулет.

Рот открыт - кричала.

Я закрываю глаза.

Дышу.

Солдат не плачет.

Но пальцы сами сжимаются в кулаки.

Пора идти к реке

Я выхожу.

Ноги сами несут меня вперёд.

К "Золотому Мосту".

К Гарре.

К тому, кто это сделал.

Кровь в висках стучит ровно, методично.

Я не бегу.

Иду.

Повозка скрипит и подпрыгивает на ухабах, а я сижу, сжимая в руках сумку. Возница - кривозубый темнокожий рогатый черт со сломанным рогом в рваном плаще - бросает на меня косые взгляды, но молчит. Видимо, чувствует, что сейчас не время для болтовни.