Шрифт:
Он смотрит на меня, но я мотаю головой.
– С него, - говорю я, указывая на Марка.
– Он тут главный.
Целитель не возражает. Он достаёт маленькую книгу в белом переплёте, раскрывает её и начинает водить пальцами над страницами. Марка окутывает белое сияние, и я вижу, как его синяки и ссадины исчезают на глазах, а рассеченная кожа на лбу затягивается сама собой. Очень медленно, но неуклонно.
Через несколько минут хозяин таверны выглядит совсем здоровым. Он встаёт, благодарит лекаря и идёт помогать своим работникам наводить порядок.
– Теперь ваша очередь, - говорит целитель, поворачиваясь ко мне.
– Извините, что так долго провозился с вашим шефом.
– Да ничего страшного, - бормочу я, но он уже начинает свой ритуал.
Мир вокруг меня будто погружается в туман. Лёгкое тепло окутывает тело, я прикрываю глаза в ожидании момента, когда боль начнет отступать. Я сижу так долго, но ничего не происходит. Боль никуда не делась. Более того, тепло начинает переходить в нестерпимый жар. Меня пробивает испарина, но я не подаю вида. Может так и должно быть? Открываю глаза и оглядываю себя - порезы и ссадины всё так же кровоточат.
Целитель хмурится, перелистывает страницы, пробует другие заклинания.
– Будет немного больно, - говорит он и прикасается к порезу на руке пальцами, окутанными белым сиянием.
Больно оказывается совсем не немного. Я стискиваю зубы, пытаясь не закричать - руку будто бы сунули под паяльную лампу. Закрываю глаза, боль начинает отступать - но не вся, а лишь та, что мне причиняет целитель.
– Ничего не понимаю, - наконец признаётся он.
– Раны не магические. Они не должны так долго сопротивляться заклинаниям.
Он ещё несколько минут пытается что-то сделать, но в конце концов сдаётся.
– Это вне моей власти. Вам нужно обратиться в городскую лечебницу или найти специалиста по проклятьям. Тут что-то серьезное, лучше не затягивайте.
Он извиняется и уходит.
Я смотрю на Незабудку.
– Помоги вытащить стекла из спины. Мне не дотянуться.
Она пожимает плечами.
– Ладно, промою тебе раны.
Она отводит меня в подсобку, усаживает на стул рядом с деревянной лоханью для купания. Уходит и вскоре возвращается - приносит тряпку, чайник с горячей водой и ведро. Именно этого мне сейчас и не хватало. Заражения крови.
Я смотрю на сумку у своих ног.
– Дай мне лист бумаги и карандаш. Самые дешёвые.
Сумка послушно выдаёт мне чистый лист и простой карандаш, взяв за них всего несколько рублей – или в чём она там считает. Наверное, чувствует свою вину. Или хочет поиздеваться. Я прижимаю бумагу к стене и начинаю писать:
"Тонкий пинцет. Бинт. Медицинские перчатки. Перекись водорода. Ватные диски. Йод…"
Пока я перечисляю всё, что мне нужно, Незабудка смотрит на меня с любопытством.
– Ты странный, - говорит она.
– Знаю, - отвечаю я, не отрываясь от списка.
И в этот момент понимаю: в этом мире я - аномалия. И, возможно, именно поэтому мои раны не поддаются магии.
Но это уже вопрос для другого дня. Сейчас мне нужно просто перестать истекать кровью.
Глава 3
– Ну что, не жмёт?
– Незабудка поправляет бинт у меня на плече, её пальцы скользят по коже, оставляя лёгкие мурашки.
– Думаю, что жить будешь.
– Только если ты меня приютишь, - ухмыляюсь я, ловя её взгляд.
– Я же бездомный.
Она смеётся, и звук этот - как звон хрустальных колокольчиков смешивающийся с шумом проснувшегося города за окном.
– Ха! Старуха, у которой я снимаю комнату, тебя на порог не пустит. У неё нюх на мужчин, как у гончей на зайца.
– А парень у тебя есть?
– спрашиваю я, наблюдая, как её зрачки-щёлочки сужаются.
Вдруг её улыбка гаснет. На секунду.
– Был. Сейчас нет.
На её шее амулет из зубов. Прикасаюсь к нему, трогая кожу на шее.
– Это тебе он подарил?
– спрашиваю я.
– Нет, - отвечает она, - Это от родителей. Амулет на удачу.
– Он волшебный?
– спрашиваю я.
– Ага, - смеется она, - Защищает от придурков. Но у тебя иммунитет к магии.
– Так, ладно, - морщусь я, - Это было обидно. Ну, так а парня почему нет?
– Потому что мне это ни к чему, - она резко дёргает бинт, и я вздрагиваю. Но её пальцы уже скользят ниже, к рёбрам, намеренно нажимая на синяк.
– А-а-а, ведьма! …Тогда я буду твоим парнем, - говорю я сквозь оскал.