Переодеваюсь.

Сумка с путевыми листами - главное. Вываливаю содержимое на сиденье, разбираю. Бумаги исписаны местными каракулями, но кое-что я уже научился различать.

Списки.

Имена, даты, отметки. Нахожу лист, где в столбик выведены имена. Длинный список счастливчиков, которые сегодня покинут тюрьму.

Вырываю его.

Достаю из своей сумки другой лист - заранее подготовленный - раздобытый в местной канцелярии, с четырьмя именами. Если толстяк-писарь не обманул - одно из имён - Астра фон Штарк. Если обманул - найду толстяка и убью его снова. Вставляю лист в папку.

Фальшивая борода приклеивается к лицу со второй попытки. Вспотел. Никак не могу привыкнуть к местному климату. Сумку с путевыми листами закидываю на плечо, сажусь на козлы.

Лошади трогаются.

Тюрьма.

Узкая тропка, с вертикальной скалой с одной стороны и пропастью с другой, за которой открывается вид на порт. Массивные ворота, чёрные, как уголь, с шипами по верху. Дозорные на стенах, но они даже не смотрят вниз.

Подъезжаю.

Ворота скрипят, открываются.

Въезжаю во двор.

Стражник выходит из караулки - коренастый, с лицом, напоминающим потрёпанный сапог.

– Раньше обычного, - бросает он, почесывая щетину.

– Начальство график поменяло, - отвечаю, хлопая папкой по колену.
– Чуть не опоздал.

Бежал через полгорода, стараясь не упустить треклятую повозку.

Он хмыкает, берёт документы, пробегает глазами.

– Этих сегодня?

– Ага.

– Жди.

Уходит внутрь.

Я оглядываюсь.

Двор почти пуст. Пара стражников у дальнего угла что-то обсуждают, ещё один чистит алебарду у стены.

Пистолет на поясе холодный под пальцами.

Рука болит адски. Достаю из сумки бутыль с жабьим вином - удалось раздобыть ещё одну. Оказывается, такое продают только в самых дешевых аптеках. Откупориваю, зажмуриваюсь, отпиваю. К запаху почти привык. Тепло разливается по телу, немного притупляя боль в предплечье. К горлу подступает комок. Сдерживаюсь, чтобы не блевануть. Комок застревает в горле - ни вздохнуть, ни выдохнуть. Ноги холодеют, в глазах туман. Хватаюсь за скамью, чтобы не вывалиться. Холод начинает подниматься к груди.

Чёрт. Бью себя кулаком в грудь. С третьим ударом комок наконец проскакивает. Делаю вздох и откидываюсь на спинку. Никак не привыкну. Если эта дрянь - единственное, что может держать меня на плаву, лучше мне начать привыкать к этому вкусу.

Стражник возвращается, кивает:

– Скоро выведут.

– Спасибо.

Косится на бутыль в моей руке. Морщится.

– Лечишься?

– Спина замучила, - отвечаю с кривой усмешкой.

– К целителю не думал сходить?
– спрашивает он.

– Дорого.

Он понимающе кивает, задерживается, раскуривает трубку.

– Чёрный Корабль в последнее время зачастил, - бросает между делом.

Я вспоминаю его - несуразную, жуткую громадину, стоящую на рейде. Размером с целый остров. Я его и принял за остров, когда впервые увидел.

– Да уж, - соглашаюсь.

– По мне так лучше виселица, чем туда отправиться, - усмехается стражник.

Мы хохочем. Может быть он и прав, но для тех двоих дурачков этот корабль - единственная надежда на спасение.

Дверь тюрьмы распахивается.

Выводят узников - четверо, скованных одной цепью.

Астра - бледная, с тёмными кругами под глазами, поглядывает по сторонам из-под мятой соломенной шляпы. Красавчик – в порванной цветастой рубашке с опущенной головой, но в его взгляде всё та же злость. Какой-то детина с клочковатой бородой. Тощий носатый мужик.

Не уверен, что мне нужны последние двое - но так меньше подозрений.

Я спрыгиваю с козел и отпираю дверцу клетки.

Стражники снимают их с цепи, грубо заталкивают в клетку.

– Веселитесь, - бросает один из них.

Запираю клетку и возвращаюсь на место возницы.

– Поехали.

Телега выезжает за ворота.

Впереди - порт.

И Чёрный Корабль, маячащий на горизонте.

– --

Телега скрипит по мокрым камням, облитым рыбьей слизью и солёной водой. По бокам - огромные склады, ржавые цеха, где воняет гнилью и солью. Улица пуста. Ветер свистит между дощатыми стенами, срывает с крыш клочья тумана. Я срываю накладную бороду, швыряю её в сумку, стираю с лица остатки грима.