— Мне довелось там побывать в юности, — сказала матушка, складывая ладони вместе, закрывая глаза и мечтательно улыбаясь. — Помню каждый камень, лестницу, поворот и узкий коридорчик. Даже систему подземных ходов изучила впоследствии, когда встречалась с Даном! А на том самом балу мы с ним впервые увидели друг друга. Это был роскошный и блестящий бал, каких не знала Лимана прежде!

— Бал? В Твердыне? — вскинула бровь Кайра.

— Да, событие редкое, но памятное, — ответила Агнес, — я была совсем молоденькая, мой будущий муж уже стал капитаном и имел два ранения за плечами. Я влюбилась в него до беспамятства, как только увидела, и он ответил мне полной взаимностью.

— Совсем, как у нас с Иккой! — поддержал эльф, жуя лист салата.

— Вскоре мы снискали благословение родителей и поженились, — продолжала Агнесс, — правда, жить спокойно нам никогда не давала война. Дан бывал дома наездами, я верно ждала его и воспитывала наших чудесных мальчиков. Сперва одного, потом двоих.

— Простите, что перебиваю, а о какой войне идёт речь?

— С немертвыми, конечно, — сказала Агнесс.

Росточек чуть не подавился, Кайра выпучила глаза. Один я ничего не понял.

— Это война забрала у меня мужа, а потом и двоих сыновей. Тогда люди проигрывали тьме, но свет в наших сердцах им так и не удалось погасить.

— Дааа… Это главное. Свет, — сказал Рос и пнул меня под столом. — Вы уверены, что мы можем остаться на ночь? Все же, вы нас едва знаете.

Он ждёт, что я поддержу эту идею и начну пятиться к двери вместе с ним? Но я так и не понял, что смутило эльфа. Зато его поддержала Кайра.

— Мы славно подкрепились, но просить и о ночлеге было бы слишком нагло после такого пира!

— Бросьте! — махнула рукой Агнес, — мне в радость помочь путешественникам. Я давно не проводила время в хорошей компании. Готовить — это приятно, кормить — это приятно. Приятно давать кров и тепло очага… Мне говорили, что я прирождённая мать, но мои дети, мой муж…

Она закрыла лицо руками, втягивая очень громко воздух через нос. Я гневно глянул на своих спутников. Ну как можно довести столь милую женщину до такого состояния?

— Видите ли, — продолжила Агнес, — я осталась совсем одна в этом просторном, огромном доме… Утешение могу найти только в такой вот случайной компании. Для меня, как для хозяйки, досадно, что гости ночлегу под моей крышей предпочитают лес. Да и соседи что скажут…

— Мы остаёмся, — сказал я, — не нужно так расстраиваться.

Еще не хватало репутацию ей испортить. Агнес убрала руки от лица, посмотрела на меня прямо, не улыбаясь. А потом сказала:

— Ты хороший. Беру свои слова назад. Ты лучше большинства мальчиков и девочек, которых мне доводилось видеть. Дам тебе подсказку. Утром ищи ключ в рукаве Харона. Запомни.

— Запомню, чтобы это ни значило, матушка, — отозвался я, улыбнувшись.

— И ещё, — сказала Агнес, вставая со своего места и начиная убирать со стола, — на севере давно неспокойно, поэтому, останавливаясь на привал, всегда рисуйте круги на земле и, чтобы ни случилось, не пересекайте их ночью. Оставайтесь внутри.

Мы выпили травяного чая с молоком и поговорили о покойных муже и сыновьях Агнес. Ей было приятно поделиться своей историей. Оказывается, её муж погиб во время столкновения с ордой немертвых далеко на севере. Говорят, что пропал без вести. Из той мясорубки мало кто спасся, и почти все свихнулись от пережитого ужаса. Сыновья один за другим пошли по стопам отца. Старший погиб, спасая ушедший отряд, а младший при осаде Твердыни. Утраченные близкие не вернулись к ней уже никогда, даже тел предать земле не случилось. Я сочувствовал ей от души, но не знал, чем помочь. Да они ничего и не просила, видимо, просто чувствовала это.

Агнес предоставила нам просторную комнату с тремя отдельно стоящими кроватями. Белоснежные простыни, мягкие подушки так и манили нас, наевшихся и усталых.

— На нужно бежать! — это было первое, что сказала Кайра, когда мы остались втроём, — с этой старухой не все в порядке!

— Меня тоже смутили её россказни про Твердыню и войну, которая была почти 200 лет назад, — согласился Рос, — но потом я подумал, что она, может быть, и просто тронувшаяся от горя одинокая женщина, потерявшая мужа и сыновей. Придумала вот это вот всё себе сама, а теперь туристов развлекает.

Я вспомнил то, что мне рассказывала Фаина про Твердыню Беатриче, но только теперь уловил не состыковки. Однако слова Росточка мне показались разумными.

— Я в любом случае сказал ей, что мы остаёмся. Разбирайте постели, я намерен выспаться от души.

Больше спорить никто не стал.

Глава 19

— Вам письмо.

— Какое ещё? — не понял я.

— Письмо от матушки Агнес.