— Оставь себе. Я возьми другой. Но у тебя же не будет неприятностей, правда? Большинство девушек здесь не пьют.

Ебать! Я и забыла об этом. Каждый раз, когда я беру напиток, Атлас забирает его у меня из рук.

— Это был всего лишь глоток, что-то, что снимет стресс, — я улыбаюсь ему.

Он кивает и отворачивается, жестом приглашая меня следовать за ним. Я оглядываюсь на Сидни, которая жестом прогоняет меня и кивает в сторону парня, рядом с которым я нахожусь.

— Ты здесь в первый раз? — спрашиваю я, когда мы отходим в угол комнаты.

Он указывает рукой на стул, а сам садится рядом со мной. Когда он садится, наши колени соприкасаются.

— Нет, второй. Но в первый раз я играл только потому, что не хотел терять концентрацию. Я люблю играть в азартные игры, — признается он.

— Все мы, так или иначе, играем, — я улыбаюсь.

Он улыбается, кажется, доволен моим ответом, и снова предлагает мне свой напиток. На этот раз я не беру его. Вместо этого оглядываю комнату и сразу замечаю Руби, стоящую между двух парней. Один стоит за ней, и она касается его руками, другой перед ней и, то, как она подняла на него свой взгляд, дает понять, что она заинтересована в его речи.

— Девчонки могут быть очень развратными, — говорит незнакомец рядом со мной.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него. У незнакомца каштановые волосы с легким рыжеватым оттенком. Костюм стоит Бог знает сколько, и под этим костюмом, похоже, скрывается хорошая фигура.

— Тебе это нравится? — спрашиваю я его.

Он подтягивает лодыжку к колену и откидывается назад, поднося виски к губам.

— Как я уже сказал, я никогда раньше не позволял себе этого. Обычно мои женщины сами соглашаются.

— А здешние женщины — нет? — удивляюсь я.

Он окидывает меня взглядом своих ярко-зеленых глаз.

— Что-то подсказывает мне, что ты не очень-то этого хочешь, хотя я могу и ошибаться. Ты не потакаешь моим желаниям, как это делают другие женщины, и, похоже, тебе не все равно, как им, — он кивает в сторону, где находится большинство женщин, которые, кажется, набрасываются на мужчин. — Ты ведь знаешь, что могла бы заработать кучу денег, поговорив с кем-нибудь еще, кроме меня, верно? — спрашивает он.

К черту деньги.

— Я уверена, что выживу, — я улыбаюсь ему, но он не сводит с меня глаз, наблюдая за мной. — Чем ты занимаешься? — я пытаюсь сменить тему.

— Ты хочешь уйти отсюда? — спрашивает незнакомец.

— Да.

Он встает, протягивает мне руку, и я вкладываю в нее свою. Улыбка на моем лице вымученная, когда мы проходим мимо всех остальных, включая Сидни, которая бросает на меня одобрительный взгляд, когда мы выходим. Я оглядываюсь и вижу его — Атлас стоит в углу и наблюдает за мной.

Развернувшись, мы выходим за дверь, моя рука остается в его руке, пока холодный воздух не касается нашей кожи.

— Все одеты в золото, и, как ни странно, у всех светлые волосы, — отмечает он.

— Мне спросить, как тебя зовут, или это запрещено? — уточняю я.

Он поворачивается, смотрит на меня и улыбается.

— Николас.

— Приятно познакомиться, Николас. Меня зовут Тея. Я бы протянула тебе руку, но ты уже держишь ее.

Николас берет нас за соединенные руки, когда мы подходим ближе к океану.

— Да. У меня теплая рука, если это что-то значит.

Я хихикаю над его словами и понимаю, что улыбка на моих губах больше не фальшивая. Мы останавливаемся, когда под моими каблуками становится слишком много песка. Николас отпускает мою руку и одним быстрым движением подхватывает меня на руки и несет, как невесту, дальше по пляжу.

— Ты такая легкая, — он улыбается, когда я обвиваю руками его шею, так что ему не приходится удерживать весь мой вес.

— Это потому, что я умираю с голоду и ничего не ела. Но как только я съем плитку шоколада, уверена, ты перестанешь так говорить.

Он смеется, и, когда мы добираемся до воды, Николас ставит меня на ноги.

— Почему ты здесь, Тея? Если не возражаешь, что я спрошу?

Я прикусываю губу и смотрю на волны, небо темное, но на нем видны звезды, и океан в темноте кажется бесконечным.

Я пожимаю плечами.

— Деньги, верно? — я улыбаюсь, кладу руки на песок и сажусь, и он делает то же самое, садясь рядом со мной. — Я только что потеряла работу. Так что это все, пока я не найду, что делать дальше, — это полуправда, но это все, что я могу сказать.