— Если ты сейчас не остановишься, мы рискуем опоздать на встречу и вернуться к обсуждению списочка «всего что угодно».

— Нет ни единого шанса, что ты об этом забудешь, да? — с улыбкой вздохнула я.

— Ни единенького махонького шансика, — согласно кивнул муж.

— Хорошо, — покорно промурлыкала я, щекоча его шею дыханием. — Думаю, первая брачная ночь в новом доме — достойный повод для того, чтобы позволить тебе всё что угодно. Раз уж я имела неосторожность такое обещать…

Ох, как загорелись глаза Эрера! Последний раз мы были близки ещё в Эстрене, и, кажется, дикий особист нагулял дикий аппетит.

В общем, к встрече с одним из самых влиятельных людей Лоарельской Империи я подошла со всей возможной безответственностью — думала исключительно о том, какое такое «всё что угодно» интересует Эрера. Не то чтобы я раньше ему в чём-то отказывала…

Вернуться из эротических мечтаний в неэротическую действительность помог вид нобларда полковника — суровый и крайне предвзятый. Он смотрел на меня, как на моль. Эрер сдержанно поздоровался, а потом исчез за дверью, оставив меня с полковником один на один.

Ну что же… акт первый.

Едва я вошла, он указал на стоящий на краю стола флакон.

— Лунной ночи, госпожа Прейзер. Выпейте-ка вот этот эликсир.

— И вам лунной, — пожелала я. — Это не опасно для беременных?

— Нет, что вы. Эликсир не наносит никакого вреда здоровью, если не употреблять его слишком часто.

— Хорошо, — кивнула я, опрокидывая в себя уже знакомое зелье, сладкой патокой растёкшееся по телу и отключившее возможность лгать.

— Знаете, почему в Доваре не любят чужемирцев? — спросил полковник, когда я села в стоящее по центру комнаты одинокое кресло.

— Потому что людям всегда нужно кого-то не любить? — предположила я. — Красным — белых, белым — черных, чёрным — оранжевых, а тем — малиновых. Это сплачивает общество перед лицом созданного из ничего врага и позволяет переключить внимание с внутренних конфликтов на внешние.

Полковник посмотрел на меня чуть иначе — как на интересную моль:

— Вы, несомненно, правы, но есть и объективные причины.

— Объективные причины всегда есть. Форма носа, цвет кожи и наличие или отсутствие магии — вполне объективные критерии, если уж на то пошло.

— Забавно, что вы упомянули именно эти критерии. Я как раз хотел вас спросить, как вам жилось среди полуденников.

— В Лоарели — безрадостно. В Эстрене — куда лучше. Такое ощущение, что нравы там… несколько посвободнее.

— Это не ощущение, это данность. Настроения в Империи таковы, что мы на грани гражданской войны, госпожа Прейзер. А в войне любые методы хороши и любое оружие пойдёт в дело. К примеру, жена-полукровка одного из агентов может превратиться в удобный инструмент давления или источник сведений.

— А может не превратиться, потому что не вчера родилась и прекрасно понимает, как устроена жизнь.

— И как же она устроена? — хмыкнул он, пронизывая меня выцветшим взглядом насквозь.

— Одновременно очень просто и очень сложно. Но мне кажутся странными ваши переживания на тему неразглашения информации. У вас же есть клятвы и печати…

— Печати и клятвы можно обманывать, дорогая Таисия. Вам ли этого не знать, — ухмыльнулся он. — Было бы желание.

— Желание спасти и оградить от бед Эрера действительно было. А вот желания трепаться о произошедшем с малознакомыми полуденниками — нет и не будет.

— А как же многознакомые полуденники? Следом за вами, если я не ошибаюсь, приехала подруга. Она, кстати, встала на миграционный учёт?

— Она настолько далека от политики, насколько Южный полюс далёк от Северного. А насчёт учёта я ей напомню, никто не собирается нарушать закон.

— Разумеется. Все и всегда так говорят. А потом вдруг выясняются любопытные подробности… Вот вы, к примеру, в своём мире изучали рекламу, правильно я понимаю?

— Да.

— То есть вы обладаете умением придумать запоминающийся лозунг, подать любопытную идею, разжечь интерес к некому продукту или событию… Опасный талант для чужемирянки.

— Знаете, я никогда не любила свою работу, а с попаданием в Довар у меня изменились интересы. Думаю, домашний арест даже может пойти мне на пользу. Сосредоточусь на образовании, беременности и обустройстве в новом доме. Если же говорить о не связанных с семьёй делах, то на данный момент я больше всего заинтересована в поиске лечения врождённой генерализованной полуденнической миопатии.

— И вот мы пришли к той самой теме… Чужемирцы всегда пытаются прогрессорствовать и привносить изменения, и при этом их мало заботит, готово ли к этим изменениям общество. Ведь согласитесь, нельзя давать ружьё в руки несмышлёному ребёнку.