Мужская половина класса тоже была на взводе.Кто-то стучал ручкой по столу, кто-то хлопал по спине соседа, обсуждая что-то с видом тайных агентов.

Что происходит?!

— Запиши сегодняшний день в календарь, — хмыкнула Лера, разворачиваясь ко мне.

— Так, ребята, все спокойно! — попыталась перекричать класс Мария Васильевна. — Это такие же дети, как и вы!

— Ага, только родились с золотой ложкой во рту, — усмехнулся Коля Игнатов с первой парты.

— Богатенькие ублюдки, — буркнул Даниил с последнего ряда. — Эти ваши “золотые мальчики”…

— Мальчики! Без оскорблений! — повысила голос классная.

Подождите… Какие ещё “золотые мальчики”? О ком это вообще речь?

— Что происходит? — спросила я, склонившись к Лере.

— Сегодня наша баскетбольная команда играет товарищеский матч с командой гимназии по соседству, — прошептала она с заговорщицкой улыбкой.

— Что?! — у меня чуть челюсть не упала.

— Эти красавчики придут в нашу школу. В связи с этим у нас сегодня всего три урока…

Я моргнула.

Что? Леон и… Егор? Придут… в нашу школу?!

Внутри всё ухнуло.

То ли сердце, то ли спокойствие.

Они. Здесь. В нашей школе.

Где я.

Я почти не дышала.

А класс продолжал гудеть, как улей.

Какова вообще вероятность, что Леон играет в баскетбол?

Он же… ну не тот тип.

Он слишком эго… нет, эстет. Слишком заносчивый.

Скорее бы запустил мяч в потолок ради эффектного кадра, чем реально бегал по площадке.

Хотя… с его ростом и реакцией — кто его знает?

Я схватила телефон, собираясь строчить ему сообщение.

«Ты сегодня будешь в моей школе?!»

Пальцы зависли над экраном.

А что я напишу, если он ответит «да»?

Или, хуже — если он ничего не ответит, просто появится.

Как появлялся всегда. Внезапно. Громко. С ухмылкой.

Экран телефона погас. Я медленно опустила руку.

Вдох. Выдох.

Три урока пролетели, как в тумане.

Меня как будто не было.

Лера и Дашка, к моему облегчению, будто напрочь забыли, что я вообще должна была что-то объяснить.Им явно было не до исповедей — на парте уже красовался боевой арсенал косметики.

Тон, хайлайтер, тушь, помада, даже щипчики для завивки ресниц.

Лера зеркальцем ловила свет, как бы невзначай проверяя отражение.

— Егор будет тут сегодня, ну сто процентов! — шепнула Даша, рисуя стрелки.

— Если он появится в нашей школе, я официально умру, — выдохнула Лера, раскручивая блеск для губ.

— Ага, и тебя похоронят рядом с сотней других жертв его взгляда, — буркнула я.

Они даже не обратили внимания.

В классе витала предгрозовая истерика — девчонки чуть ли не по очереди занимали очередь к зеркалу в туалете, парни то и дело выходили из класса, чтобы «случайно» пройти мимо спортзала.

Как будто все, кроме меня, готовились к красной дорожке.

— Не верится, что мы увидим его сегодня вживую… — мечтательно выдохнула Даша, приложив руку к груди так, словно собиралась упасть в обморок от переизбытка чувств.

Я закатила глаза, но внутри лишь завидовала — не Егору, не её эмоциям, а этой лёгкости, с которой они могут мечтать.

Я же только и делала, что пряталась.

Эх. Девочки… мне бы ваши проблемы.

Через пять минут учительница, как цербер на страже режима, буквально погнала нас колонной в сторону спортзала:

— Вперёд, болельщики, шевелитесь. Будет показательная игра, не опаздываем.

— Да это не игра, а шоу века, — прошептала Лера, поправляя блеск на губах.

— Это даже не «шоу», это миссия: встретить взгляд Титова и выжить, — добавила Даша, поправляя воротник, будто готовилась к свиданию.

Я шла чуть позади, вжав голову в плечи, будто это спасёт от собственных мыслей.

В голове шумело.

А если он там? Леон?

А если нет?

А если… все узнают?

Спортзал жужжал, как улей.

Всё было совсем не так, как на обычных уроках физкультуры.

Свет ярче. Воздух — тяжелее.

На трибунах уже толпились ученики — кто-то расселся, кто-то стоял в проходах, а кто-то и вовсе повис на перилах, стараясь не упустить ни единого движения на площадке.

С противоположной стороны трибуны заполняли парни — судя по одинаковым пиджакам и блейзерам, это были учащиеся элитной гимназии. Группа поддержки. Ни одной девчонки. Вот оно — наше главное отличие.

И всё же странное облегчение скользнуло внутри. Почему-то стало спокойнее от мысли, что за них не будут болеть девочки.