Я почувствовала, как в лицо хлынула краска.

— Нет, конечно! — фыркнула я, отворачиваясь. — Просто… ты выглядел слишком серьёзным.

— Так это ты виновата. С таким выражением лица любой поверит, что ты готова дать первую помощь с особым бонусом.

— Ты идиот, — пробормотала я, уткнувшись в аптечку, будто там был выход из неловкости.

Вата. Перекись. Лейкопластырь. Только бы не смотреть ему в глаза.

— А ты всё ещё носишь мою толстовку, — заметил он чуть тише, мягко, уже без насмешки.

Я замерла.

— Ну… я думала, ты напишешь. И верну, — пробормотала я, чувствуя, как щёки жгут сильнее.

Он не ответил сразу. Лишь спустя пару секунд сказал негромко:

— Не спеши возвращать.

— Что? — переспросила я, думая, что ослышалась.

Он медленно повернул ко мне голову, в голосе было что-то новое — усталое, но будто… решившееся.

— Эти два дня я много думал, — сказал он. — И хотел тебя отпустить. Честно.

Моё сердце снова дёрнулось, но теперь уже вниз, будто меня столкнули с высоты.

— Но раз уж ты сама пришла…

— То что? — прошептала я.

Он чуть склонил голову и усмехнулся, так, как только он умел — дерзко, нагло, с оттенком того самого Леона, которого я знала.

— То продолжаем в прежнем режиме, — лениво бросил он. — С Егором всё утрясли, так что утром жду тебя с кофе. Не пролей ни капли. И запомни — я пью без сахара, но с идеальной подачей.

— Ты это сейчас серьёзно?

— Ага, — пожал он плечами, как будто речь шла о погоде, а не о моём эмоциональном коллапсе.

— Какой же ты! — вспыхнула я, не выдержав. И, не сдержавшись, прижала вату с перекисью к его губе с такой силой, что он тут же зашипел:

— Ай! Тихо, ведьма! Оно жжётся!

— Вот и отлично, — буркнула я, упрямо продолжая держать. — Это тебе за кофе. И за “прежний режим”.

Он хмыкнул, сдерживая смех:

— Ага. Всё ясно. Началось. Вернулась — и снова мучаешь.

Я стиснула зубы, борясь с улыбкой.

— А ты думал, будет легко?

Он посмотрел на меня долго. Глубоко. И немного тише сказал:

— Нет. Но почему-то всё равно рад, что ты здесь.

И тут я снова почувствовала, как земля под ногами слегка поплыла.

14

На следующий день я проснулась ни свет ни заря — кажется, было около шести.

Дом ещё спал. За стеной тихонько посапывал Тимофей — мой младший брат. Где-то вдалеке, на кухне, мерно тикали часы.

Стараясь не шуметь, я накинула халат, захватила полотенце и выскользнула из комнаты. Ванная находилась в конце коридора, между спальней родителей и комнатой Тимы. Главное — не разбудить никого.

Плеснув в лицо холодной водой, я встала перед зеркалом.

Большие зелёные глаза, густые брови, пухлые губы.

Я знала, что многим парням казалась симпатичной. Да и девчонки в классе нередко делали комплименты.

Но была ли я по-настоящему красива?

На фоне утренней неуверенности это казалось вопросом вселенского масштаба. Особенно если вспомнить разбитую губу Леона и его наглую ухмылку.

Я вздохнула и провела ладонями по лицу.

Нет времени на философию — сегодня мне предстояло начать утро не с кофе для себя, а для одного… слишком самоуверенного типа.

Лера с Дашей уже ждали меня около подъезда.

Лера зевала, накинув худи поверх школьной формы, а Даша, как всегда бодрая с утра, листала что-то в телефоне.

— Ну наконец-то, принцесса! — протянула Лера, увидев меня. — Мы уж думали, ты решила прогулять.

— Ага, — хмыкнула Даша, — или смылась в мужское общежитие пораньше —за новым трофеем.

— Очень смешно, — пробормотала я, натягивая рюкзак на плечо. — Слушайте, девочки, давайте зайдём по пути в кофейню?

— В какую? — насторожилась Лера. — Та, что за спортплощадкой? Она же не по дороге.

— Да, она. Просто… мне нужно туда. Срочно. Очень срочно.

Они переглянулись.

— Кофе не терпит, да? — ухмыльнулась Даша. — Кто-то у нас подсел, по-моему.

— Раньше не наблюдала у тебя такой любви к кофеину, — протянула Лера с подозрением.

Я закатила глаза, но сердце уже билось чаще.

Ну конечно, они бы не были собой, если бы не начали подколы.

— Просто очень хочется. Пожалуйста. Обещаю — компенсирую булочками.

Секунда молчания. Потом Даша фыркнула: