— Ещё раз скажешь “вплотную” — я тебе между ног прыгну, ясно?!

Он прыснул от смеха.

— Вот и моя девочка вернулась.

В следующий момент меня обвязали стропами, жилетом, закрепили карабины, а потом пристегнули к Леону.

Я стояла, дрожа как лист, пока он за моей спиной, абсолютно спокойный, подтягивал ремни и что-то напевал себе под нос.

— Может, хватит изображать веселье? Я сейчас в обморок упаду!

— Не упадёшь, — уверенно сказал он. — Я держу тебя. Всегда держу.

— Я тебя ударю. Потом, после этого. Если выживу.

Он рассмеялся, обнял меня крепче и шепнул на ухо:

— Главное — не пискни во время прыжка. А то буду дразнить до конца учебного года. “Ааа, Леон, спаси меня!” — подражал он моему голосу.

— Я тебя ненавижу, — процедила я.

— Отлично. Запомни этот момент. Сейчас он станет самым запоминающимся в твоей жизни.

Инструктор проверил крепления, махнул рукой:

— На счёт три. Готовы?

— НЕТ! — взвизгнула я.

— ОДИН! — громко сказал Леон. — Два… и…

— Я УБЬЮ ТЕБЯ, ЕСЛИ МЫ УМРЁМ! — заорала я, вцепившись в его руки, как в поручни жизни.

— ТРИ!!!

И мы прыгнули.

Всё исчезло.

Пол. Воздух. Голос.

Был только ветер. И падение. Безумное, дикое, абсолютно нереальное.

Я заорала. Громко, отчаянно, не разбирая слов. Просто вопль.

Леон тоже что-то кричал — но его голос звучал слишком близко, слишком спокойно. Почти смеясь.

— А-А-АААААААА!!!

— Тебе идёт паника, Шурочка! — выкрикнул он над ухом. — Такая милая вибрация у голоса!

— УРОД! — заорала я. — ЭТО! САМЫЙ! ХУДШИЙ! ДЕНЬ! В МОЕЙ! ЖИЗНИ!!

А потом… натяжение троса.

Рывок. Мы дернулись вверх, как будто кто-то потянул за ниточку, и нас качнуло, закружило, будто мы стали игрушкой на резинке. Я вцепилась в его руки, закрыв глаза, пытаясь не расплакаться.

— Ты плачешь? — прошептал он вдруг, всё ещё за моей спиной.

— Нет! Просто… ветер! В глаза!

— Ага, и в нос, и в губы. Ты дышишь, как хомяк.

Я не выдержала.

— Леон, если ты сейчас ещё раз пошутишь, я тебе локтем в ухо заеду! Прямо в полёте!

— А ты у нас боевитая, оказывается! — рассмеялся он, притягивая меня ближе. — Гляди, уже почти не страшно, а?

Я открыла глаза.

Под нами был весь мир. Лес, трасса, станция, люди внизу — маленькие и почти неразличимые. Ветер трепал волосы, одежду, но внутри что-то вдруг сменилось. Паника уступила… восторгу.

— Ну как? — спросил Леон.

Я глубоко вдохнула.

— Как будто я… как будто я проснулась.

— Ха. Вот и отлично. Значит, не зря прыгнули.

Когда нас опустили вниз, я стояла на подгибающихся ногах. Инструктор отвязывал ремни, а Леон уже вовсю ухмылялся.

— Ну, чего молчишь? Неужели… понравилось?

Я взглянула на него, всё ещё дрожа от адреналина.

— Я всё равно тебе врежу, — сказала я. — Но… может быть… чуть-чуть… было круто.

Он улыбнулся шире.

— Знал, что тебе понравится. Следующий раз — парашют.

— Даже не мечтай.

Но я тоже улыбалась.

19

— Если ты ещё раз выкинешь что-то подобное, считай, наш договор аннулирован. Я больше не буду выполнять твои поручения, — бросила я, сжимая кулаки на коленях, пока такси медленно поднималось по узкой аллее к воротам школы.

Я едва дышала. Сердце всё ещё колотилось после того, что он устроил. До сих пор не верилось, что я вообще села в машину обратно.

Леон даже не обернулся. Только усмехнулся, глядя в окно:

— А у нас, оказывается, был договор?

— Будет, — процедила я. — Завтра же составлю. В двух экземплярах. С подписью, сроками, пунктами и последствиями за нарушение.

Он наконец повернулся ко мне, чуть приподняв бровь, будто ему стало вдруг действительно интересно.

— Последствиями?

— Именно, — я выдержала его взгляд. Хотя внутри всё сжималось. — Без бумажек ты слишком вольготно себя ведёшь. Сегодняшняя выходка — последняя капля. Больше — ни одного твоего поручения. Ни слова. Пока не будет чёткого соглашения.

Мне хотелось закричать. Вырваться из этой машины, из этой ситуации, из этого нелепого абсурдного мира, где я — вдруг “обязанная” выполнять приказы парня, который то прикрывает меня, то подставляет.

— Какая ты, оказывается, принципиальная, — лениво протянул он. — Даже немного мило.