Все это время мать Антуана с красными от слез глазами, стиснув в руке комочек платка, ждала в коридоре уголовной полиции. Разговаривать с ней выходил Лапуэнт. Потом его сменил Люкас. Женщина твердила, что хочет видеть комиссара Мегрэ.

С простыми людьми это обычная история: они думают, что ничего не добьются от подчиненных, и во что бы то ни стало хотят говорить с главным начальником.

Но комиссар не мог ее принять: в тот самый миг он выходил из кафе на набережной Вальми вместе с Жюделем и Дьедонне Папом.

— Закроешь потом дверь и принесешь ключ на Набережную, — сказал он Мерсу.

Втроем они перешли мост через канал и очутились на набережной Жемап. Улица Эклюз-Сен-Мартен была отсюда в двух шагах, в тихом, провинциального типа квартале за больницей Св. Людовика. Пап был без наручников. Мегрэ понимал, что такой человек не бросится наутек.

Пап вел себя со спокойным достоинством, роднившим его с г-жой Калас. Лицо его выражало грустную покорность судьбе. Он почти не разговаривал. Должно быть, он никогда не говорил много. В ответ на вопросы произносил лишь самые необходимые слова, а иногда не отвечал вовсе и только смотрел на комиссара. Цвет его глаз напоминал голубую лаванду.

Жил он в старом шестиэтажном доме довольно комфортабельного и приличного вида. Они прошли, не останавливаясь, мимо консьержки и поднялись на третий этаж. Пап открыл дверь слева.

Квартира его состояла из столовой, спальни и кухни, не считая кладовой, где комиссар не без удивления увидел ванну. Обстановка была хоть и не вполне современной, но значительно менее старой, чем на набережной Вальми. В квартире царила идеальная чистота.

— У вас есть прислуга? — с удавлением спросил Мегрэ.

— Нет.

— Вы сами убираете квартиру?

Пап не мог сдержать удовлетворенной улыбки, гордясь своим жилищем.

— И консьержка никогда не поднимается помочь вам?

За кухонным окном был подвешен шкафчик, набитый съестными припасами.

— Вы и готовите себе сами?

— Всегда.

В столовой над комодом висела увеличенная фотография г-жи Калас в позолоченной раме, какие встречаются в большинстве небогатых буржуазных семей; она придавала квартире уютный семейный вид.

Вспомнив, что на набережной Вальми не было ни единой фотографии, Мегрэ спросил:

— Откуда у вас это фото?

— Я сам его сделал своим аппаратом и отнес увеличить на бульвар Сен-Мартен.

Фотоаппарат был в ящике комода. На маленьком столике в углу кладовой стояли стеклянные бачки и флаконы с химикалиями для проявления пленки.

— Вы увлекаетесь фотографией?

— Да. Особенно пейзажами.

Действительно, осматривая вещи, Мегрэ нашел множество снимков с видами Парижа и окрестностей. На многих были сняты канал и Сена. Пап, наверно, затратил немало часов, дожидаясь запечатленных им редких световых эффектов.

— Какой костюм вы надевали, когда ездили к сестре?

— Синий.

Пап имел три костюма, включая тот, что был сейчас на нем.

— Заберите их, — сказал Мегрэ Жюделю. — Туфли тоже.

Он присоединил туда же грязное белье, найденное в плетеной корзине.

Перед уходом Мегрэ вспомнил, что видел в комнате клетку со щеглом.

— Вы знаете кого-нибудь, кто согласится взять к себе птицу?

— Думаю, консьержка охотно это сделает.

Мегрэ захватил с собой клетку. К консьержке ему стучать не пришлось.

— Уж не собираетесь ли вы забрать его с собой? — гневно закричала эта особа.

Консьержка говорила не о щегле, а о своем жильце. Она узнала Жюделя, работавшего в этом квартале. Может быть, узнала также Мегрэ. И она читала газеты.

— Такого человека, самого лучшего в мире, обвинять в злодействе!

Консьержка была низенькая, смуглая, неопрятная. Голос ее звучал пронзительно. Казалось, она вот-вот вцепится в них, как кошка, настолько она разъярилась.

— Не могли бы вы некоторое время позаботиться о птице?

— Посмотрим, что вам скажут жильцы и все жители квартала! А к вам, мсье Дьедонне, мы все будем приходить в тюрьму.

В известном возрасте у женщин из народа часто появляется своеобразный культ старых холостяков или вдовцов типа Дьедонне Папа из-за их размеренной жизни. Трое мужчин были уже далеко, а она все еще стояла на тротуаре, плакала и махала им вслед.

Мегрэ сказал Жюделю:

— Отнеси одежду и обувь Мерсу. Он знает, что с ними делать. Продолжайте наблюдение за домом на набережной Вальми.