Он тоже представил этот крохотный городок в Сибири, окруженный сотнями километров тайги и снежной целины. Можно было бы сразу умереть от одиночества, если бы рядом не было ее.

– Хочу уточнить: ты не просто лежишь в одной постели с противным, упрямым журналистом, но и одной рукой обнимаешь его грудь, а твоя правая нога расположилась чуть ниже его живота, - сказал Ребров.

– Какая потрясающая точность в изложении фактов, - засмеялась она. Чувствуется настоящий профессионал.

Виктор подумал, что состязание в остроумии - это самое глупое в такой ситуации занятие. Он сполз чуть ниже и коснулся губами ее губ. Они на секунду замерли, потом поцеловались опять и опять, постепенно сливаясь друг с другом. При этом делали все так медленно и нежно, словно боялись пропустить, оставить не прочувствованной даже самую маленькую деталь.

Глава XX

ЧАСТНЫЙ СЛУЧАЙ

ТЕОРИИ ОТНОСИТЕЛЬНОСТИ

1

Существует мнение, что теорию относительности Альберта Эйнштейна способно понять не так уж много людей. Однако, возвратившись из Заборска, Ребров стал с легкостью познавать глубинный смысл великого открытия немецкого физика на очень простых и понятных примерах из своей повседневной практики.

В его жизни и в самом деле все было очень относительно. Скажем, когда несколько месяцев назад он снял квартиру с видом на Кремль, то безумно наслаждался одиночеством и тем, что ни его бывшая жена, ни кто-либо другой не указывали ему, где оставлять галстук, носки и другие детали туалета. Теперь же Виктор испытывал смутное беспокойство, если Анна не мелькала перед глазами даже один вечер, а перед ее приходом он без всяких понуканий обязательно наводил хотя бы минимальный порядок.

Интересные метаморфозы произошли и в его кулинарных пристрастиях: если до поездки в Сибирь Ребров питался в основном колбасой, яичницей и пиццей, то в последнее время в его рационе почти сплошь была рыба. Дело в том, что Анна предпочитала ходить в рыбные рестораны, да и сама прекрасно готовила все, что плавало, прыгало и росло в воде. А ее соус "кравье" из сливок, белого вина и даров моря невольно навевал мысль о бесцельно прожитых, естественно до пробы этого потрясающего блюда, годах.

Но наиболее благодатной для познания сути теории Альберта Эйнштейна была сфера личных взаимоотношений Анны и Виктора. И в этом не было ничего удивительного, так как и теория, и их взаимоотношения являлись материями чрезвычайно запутанными. Во всяком случае, весь ранее накопленный, и весьма немалый, опыт общения Реброва с представительницами прекрасного пола теперь годился разве что на свалку.

Никогда прежде физическая близость с женщиной не давала ему так мало уверенности в прочности их будущих отношений. Более того, Виктор не был убежден даже в том, что добровольное и страстное грехопадение Анны гарантирует ее любовь хотя бы на ближайшую неделю.

И это ощущение не покидало Реброва несмотря на то, что теперь он встречался с Игнатьевой чуть ли не ежедневно. Впрочем, сначала не обошлось без раздражавших Виктора странностей. В первый же день после возвращения в Москву он позвонил ей на работу и предложил куда-нибудь пойти вечером, но она довольно холодно заявила, что занята, не посчитав необходимым хотя бы в двух словах пояснить, какие у нее дела.

После безумной ночи в Заборске такое поведение Анны было по меньшей мере труднообъяснимым, если даже не издевательским. Ему казалось, что она специально спровоцировала его на проявление чувств, заставила полностью раскрыться, чтобы потом ударить побольнее холодностью и презрением. Он злился, ругал себя и ее и строил самые коварные планы мести за свое уязвленное самолюбие. Однако на следующий день Анна позвонила ему сама и как ни в чем не бывало предложила пойти в "Современник" - там шел какой-то новый спектакль и у нее оказалось два билета.

В театре она была приветлива, а во время спектакля несколько раз брала его за руку. Потом они отправились к Реброву домой, и опять повторилась практически бессонная ночь. Но когда рано утром Анна уехала, сославшись на то, что ей еще надо заскочить домой, у Виктора осталось ощущение, что следующей встречи вообще может не быть.

И дело не только в том, что Анна не давала ему каких-то клятв, не говорила о своих чувствах, - Ребров сам не любил сентиментальных и слащавых женщин. Но у нее он обнаружил просто-таки маниакальное стремление к выражению собственной независимости, накладывавшей отпечаток на каждое ее слово, на каждый поступок. Иногда доходило буквально до абсурда.

Однажды Анна позвонила Виктору в Союз молодых российских предпринимателей и стала долго и подробно выяснять какой-то совершенно пустяковый вопрос. Вначале он говорил с ней вполне серьезно, потом заподозрил что-то и прямо спросил:

– Послушай, скажи откровенно, ты хотела со мной всего лишь поболтать? Я прав? Неужели нам нужно выдумывать какие-то предлоги, чтобы услышать друг друга?

Она неловко засмеялась и повесила трубку.

Возможно, Анне казалось нелогичным все, что случилось между ними после длительного периода откровенной вражды. А возможно, она не доверяла даже самой себе и вновь и вновь пыталась проверить свои чувства. И, если разобраться, это было по крайней мере честно по отношению к нему.

Тем не менее ее постоянное самокопание нередко выводило Виктора из себя. Хотя, понятно, в этом он не был оригинален: когда речь идет о любимых женщинах, то независимости, честной сдержанности с их стороны большинство мужчин всегда предпочтут лживую гипертрофированность чувств, наигранную покорность, за что они даже готовы платить немалые деньги. И слабая половина человечества этим нередко пользуется.

Имелась и еще одна, пожалуй, главная причина, вносившая в их взаимоотношения постоянное напряжение: Анна никогда не говорила о своей работе и он никогда не интересовался ее делами. Оба боялись, что это станет поводом для конфликта, которого они тщательно старались избежать. Ведь даже самый невинный вопрос: "Что ты сегодня делала?" - способен был разрушить их хрупкое совместное настоящее, так как ей практически ежедневно приходилось общаться с Шелестом, выполнять его поручения.