Генерал Гнедаго был героем войны в Афганистане. Потом он воевал во многих горячих точках, возникавших при распаде Советского Союза. А прославившись, генерал ушел в политику. Особенно популярен Гнедаго был среди людей, испытывавших ностальгию по одной большой Родине и сильной власти, способной остановить творившиеся в стране безобразия. И теперь он организовал собственное движение, главным лозунгом которого было национальное возрождение России.

– У Гнедаго я веду всю пропагандистскую работу, отвечаю за налаживание контактов с близкими нам по духу общественными организациями и партиями, продолжал рассказывать Хрусталев.
– В связи с этим я как раз и звоню. Думаю, у нас с вашим союзом есть немало возможностей для сотрудничества...

Объяснив причину своего звонка, Роман попросил организовать ему встречу с Алексеем Большаковым. Он сказал, что в принципе и сам мог бы позвонить в приемную вождя подрастающих буржуев, ведь они знакомы когда-то Большаков даже приглашал Хрусталева на тот памятный съезд в Сочи, куда потом поехал Ребров. Однако ему хочется, чтобы Виктор хотя бы немного подготовил своего шефа к будущей беседе.

Отказать Роману в этом Ребров, конечно, не мог. Впрочем, и Большаков не кочевряжился - он легко согласился на встречу с представителем движения генерала Гнедаго. Так что уже на следующий день в комнату Виктора ввалился шумный Хрусталев и сразу заполнил собой все свободное пространство. Даже восседая на стуле, бывший редактор отдела экономики производил впечатление быстро бегающего человека. А когда он стоял, на него вообще лучше было не смотреть, чтобы не закружилась голова.

Минут пятнадцать они болтали о жизни, обменивались новостями. Роман расспрашивал о причинах ухода Виктора из газеты, о его новой работе в союзе, о том, чем закончилось расследование причин смерти президента "Русской нефти". Все это сопровождалось живыми комментариями Хрусталева, и Ребров отметил про себя, что за последние несколько месяцев суждения его бывшего начальника стали более категоричными, а оценки и характеристики более резкими, чем прежде.

Потом они пошли в кабинет Большакова. Все трое изображали из себя старых друзей, много шутили, смеялись. И в таком же слегка развязном стиле Хрусталев изложил причину своего визита.

– В вашем предпринимательском союзе нас привлекает то, что вы объединяете людей дела, а не болтунов, - решительно рубил он.
– Наш генерал терпеть не может ни этих ублюдков коммунистов, ни вполне стоящих их засранцев демократов. Возрождение национального самосознания и поддержка всего российского - вот что, по его мнению, может обеспечить стране будущее. И он абсолютно прав! Понятно, что если Гнедаго придет к власти, станет президентом, то будет активно поддерживать отечественных предпринимателей, то есть вас. Но для победы надо объединить все здоровые силы в России.

Хрусталев еще долго распространялся о том, как много преимуществ получит большаковская организация, поддержав мятежного, непокорного, взалкавшего власти генерала. А в заключение своего выразительного, полного экспрессии монолога он предложил Алексею прийти на съезд национально-патриотического движения "Святая Русь", который должен был состояться через несколько дней.

– Посмотрите, послушайте, о чем там будет говорить народ, а в наше движение входит более двадцати различных партий и общественных объединений, а потом решайте, - закончил Роман.

Хитрая бестия Большаков, всегда готовый, если это ему было выгодно, объединяться с кем угодно, даже с чертом, в этот раз начал юлить. Заверив Хрусталева, что он давний почитатель Гнедаго и будет просто счастлив сотрудничать с генералом, Алексей тем не менее сослался на какие-то важные дела и заявил, что на съезд обязательно придет Ребров.

– Гнедаго, конечно, фигура, - сказал Большаков, когда они с Виктором остались одни.
– Его идеи просты и понятны широким массам: коррумпированных чиновников - в тюрьму, вывоз валюты из России - запретить, борьбу с уголовниками - усилить. Ну и, кроме того, генерал - герой, с металлом в голосе и во взгляде. Такой может добиться в России многого, особенно если экономика окончательно рухнет и нам перестанут давать деньги на Западе. Это - аксиома: на волне недовольства к власти приходят именно генералы... Так что надо попытаться наладить с его движением хотя бы общие контакты, но пока будем держать определенную дистанцию. Слишком уж много в окружении Гнедаго ура-патриотов и даже откровенных националистов, которые сваливают все беды России на евреев и выходцев с Кавказа. Если даже тень этой публики упадет на наш союз, это может создать нам проблемы в общении с бизнесменами и другими серьезными людьми...

4

Для проведения съезда национально-патриотического движения "Святая Русь" был арендован громадный кинотеатр "Энтузиаст" в Выхино - одном из спальных районов Москвы. Чтобы добраться туда, Реброву понадобился почти час.

Очевидно, с подачи генерала Гнедаго, все на этом съезде было организовано по образу и подобию какого-нибудь офицерского собрания. На стенах висели плакаты с крылатыми фразами великих полководцев, прославлявших непобедимую Россию и ее несгибаемый народ, а в углу сцены стояло несколько знамен, которые охраняли два молоденьких офицера с шашками. Причем знамена, отражавшие пестрый спектр политических пристрастий собравшейся публики, были самых разнообразных цветов - и красные, и черно-желтые, и даже белые с грустным ликом Христа, печально наблюдавшим раскосыми глазами за происходящим.

Сходство с офицерским собранием возникало еще и потому, что в зале присутствовало очень много людей в военной форме - и совсем молоденькие офицеры, и ветераны, надевшие ради такого торжественного случая все свои награды. Была и другая публика, совершенно разношерстная - начиная от экзотически разряженных в черкески и папахи казаков и заканчивая неопределенного возраста люмпенами. А когда Ребров с трудом нашел свободное местечко в конце зала, рядом сели человек пять тощих, нескладных юношей интеллигентного вида, похожих на студентов.