Я выпустил ланитку из рук и наблюдал, как она одевается. Целесс искоса погладывала на меня, скоро к ней вернулась и улыбка. Нет, уже совсем не девочка – решил я и улыбнулся в ответ. Но у нас не будет прежних отношений до тех пор, пока между нами – в её голове – стоит её дядя. И если мои догадки верны, нужно как можно скорее понять масштаб задуманного Императором. Пусть этот мир перестанет существовать, но отнять у меня Целесс я не позволю…

Когда она убежала, жарко поцеловав на прощание, я оделся и ушел в невидимость. Через полчаса я уже выходил из домашнего портала. У лестницы столкнулся с Рори. Она отпрыгнула обратно вверх на пару ступенек, заметив меня в полутьме.

– Андрес!

– Я не хотел тебя напугать, Рори.

– Ты так тихо ходишь… - женщина скосила взгляд на мои голые ступни и вскинула брови. – Марго и Александр в столовой.

Кивнув, я пошел дальше. Это не Анж, практически вырастившая меня. Рори никогда не привыкнет. Вот по кому я еще скучал. По гувернеру и Анж.

Не дойдя до столовой, я уже увидел выскочившую из залы маму. Она услышала голоса. Смотрела так, будто мы расстались не днем, а два года назад.

– Сынок…

Наклонившись к ней, обнимая, я прикоснулся губами к её переносице, теплым губам. Я никуда не денусь: никогда и никуда. Через пару мгновений я увидел отца. Прежде, чем протянуть руки для объятий, он посмотрел на меня долгим, кажется, обвиняющим взглядом. Я тоже не мог понять произошедших с ним за время отсутствия перемен. Но они были.

– Андрес…

– Отец.

Папа оказался на полторы головы ниже, худым и незнакомо грустным. В какое-то мгновение мне показалось, что рука, похлопывающая меня по спине, сожмется в кулак от отчаяния и боли. Его взгляд обвинял меня, а пальцы лишь удостоверялись, что я жив и здоров. Что стою тут, рядом, телесный и ощутимый… и не испарюсь.

С превиликим трудом отец выпустить меня. Понимал ли я два года назад, как они любят меня? Как боятся за меня? Как тяжело им будет…

Мы ужинали в неловком молчании. Их разрывали вопросы, на часть которых я уже ответил маме с утра. Но разве можно было вместить всё, что я понял и почувствовал за прошедшее время в один разговор? Кроме того, здесь тоже произошло не мало.

Позже, после ужина мы переместились в библиотеку. Я рассказывал о башне и книге. Лишь о том вечере во дворце Императора я не мог упомянуть. Постепенно я понимал, что между мамой и отцом что-то происходит. Чувствовал что-то неладное. Я бы не понял этого, не улавливай эмоций теперь. Очень редко откуда-то из глубины всплывали невнятные воспоминания. Возможно, даже не мои. Иногда, уже более полугода мне казалось, что медитации на втором этаже моей башни после расшифровки страницы о Бездне памяти, начали давать какой-то результат. Но это было так невнятно и редко, что больше походило на маленькие озарения и проявления интуиции.

– Я хочу попросить Эзнера собрать кое-какую информацию, – проговорил я, глядя в огонь.

– Попроси, – поддержал отец. – У меня в голове не укладываются ваши с мамой догадки.

– Когда ты видел Кларисс последний раз?

– Давно. Ей не до видоков сейчас.

– Он готовит почву для ухода, пап. Это ясно. Нужно узнать лишь масштабы его задумки.

– Сын, ты прости меня, но поверить в то, что за восемнадцать лет, используя силу какого-то магического артефакта и образец земли, можно создать мир – я не могу.

– Когда был последний скачок Воронки?

– Полгода назад, – сказала мама, – через полгода после моего ухода из Гильдии.

– И ты не знаешь, что у Воронки сейчас?

Мама отрицательно покачала головой. Я вздохнул. Если предположить самое худшеё и Ранцесс хочет увести всех ланитов? Тогда, если использовать простой портал, ему понадобиться год и три месяца. Намного меньше, если он откроет более широкую «дверь». Двадцать миллионов ланитов – это не шутка. Если они уходят – это не может проходить незамеченным. Что, если сама Воронка будет порталом? Она настолько огромна, что ланиты могут исчезнуть мгновенно – все сразу. Мы даже не поймем в чем дело! Я сглотнул. Лицо дрогнуло от страшной мысли, посещавшей меня все чаще и чаще. Целесс…

– Ты думаешь о Целесс?

Я поднял взгляд на маму. Что мне от их ухода, если Целесс будет со мной? Но всё изменится, если уйдет она. Она часть меня, она моя!

– Я поеду на север, – решил я. – Ранцесс не сможет сделать из Воронки портал без посторонней помощи. Он всего лишь псионик. Если там что-то происходит, я пойму это.

Мама испуганно смотрела на меня.

– Сколько людей погибло от Воронки, мам? – улыбнулся я, как можно более успокаивающе.

– При расширении – ни одного. Только неосторожные любопытствующие…

– Ранцесс не убийца. Никогда не был им и не станет. Он ланит, – уверенно сказал я. – А для контроля там всегда была Арханцель и её псионики.

Мама согласно кивнула. Но потом подняла взгляд. Я сразу понял его.

– Ранцесс не убивал Императора Сартена.

Отец поднял на меня взгляд.

– Кто рассказал тебе?

Переведя взгляд на маму, я молчал. Родители смотрели друг на друга. Тоже молча.

– Я попросила Сархата рассказать Андресу… - наконец, призналась мама. – Он должен был узнать это. Тем более, что мы собирались сделать это вдвоем еще год назад. Если ты помнишь.