Папа вздохнул, опуская взгляд. Отпил вина из бокала. Что происходит? Вы общались здесь в мое отсутствие? Вы вообще, разговариваете? Я в немом ужасе смотрел на родителей. Я не понимал. Не хотел понимать! Но это было слишком явно. В комнате воцарилось тяжелое, густое молчание на несколько минут.

– Кто же убил брата Сархата? Если не Сархат и не Рарцесс? – тихо продолжил отец, и голос его стал другим: глухим и подрагивающим.

– Андрес, – ответил я просто, будто наблюдал это в Баэндаре лично восемнадцать с лишним лет назад. Хотя, так оно и было…

Мама издала странный звук, сжимая подлокотники кресла.

– Кстати, зачем Сархат хочет натравить меня на Императора - тоже интересный вопрос.

– А… Андра? Если не по приказу Ранцесса, тогда по чьему приказу она пыталась?..
– спросил отец.

– Спроси её сам, – процедила мама сквозь зубы.

Я обернулся. Потом и вовсе поднялся. Мир всегда рушится стремительно и без предупреждения. Он не спрашивает о твоей готовности.

Встав за спинкой дивана, я прикрыл глаза. Их эмоции, яркие как языки пламени в камине – лились по комнате, создавая вторую Воронку. Но если первая Воронка покушалась на мою Целесс, то вторая – крутящаяся вихрями агрессии, презрения, любви, боли, сомнений, обид и сожалений – пыталась уничтожить мир моей семьи.

Кам Ин Зар убедил меня, что прошлое, настоящее, будущее – всё течет в едином потоке времени. И в этот поток не многие на Земле – но умеют погружаться. Потомок Кам Ин Зара умел. Ещё до встречи с лысым гостем, расшифровав страницу о Бездне памяти, я поверил в это, принял, осознал и начал пытаться. Не достигнув никаких, абсолютно никаких результатов, я бросил. Теперь же сама Бездна подкидывала мне картинки, будто извиняясь за свою строптивость.

Эрхарт Тиза – мой внезапный гость, и Карел. Все ведь началось тогда – восемнадцать лет назад? Догадки соединились с воспоминаниями из детства. То, что я не мог знать – открыла Бездна. О том, что предпочла скрыть она – намекнул, так или иначе, Сархат. Глаза отца и мамы говорили остальное.

– Попытка убийства Андрой – это месть Карел за неразделенные тобой чувства, отец. Она любила тебя много лет. Даже я это понял, когда увидел, как эта женщина смотрит на тебя, – начал говорить я и родители пораженно обернулись.
– Несколько дней назад я познакомился с человеком – правнуком великого Кам Ин Зара. Он пришел ко мне узнать о местонахождении останков его знаменитого предка. С ним была Карел. И не первый раз она была провожатой этого лысого строителя судеб. Восемнадцать лет назад они познакомились. Уж не знаю, что свело их – возможно Император, приступивший к расшифровке книги. Карел оказала Тизу услугу - он отплатил ей выполнением желания: рассказал псионичке о том, что хочет знать любая женщина – о любви. О том, что не смотря на безответность её чувств, Карел будет рядом с тобой… до тех пор, пока не появится Андра, так похожая на единственную женщину, которую ты можешь любить – на маму... – я горько усмехнулся, понимая, что рассказываю то, что никто и никогда не озвучивал вслух. Но эта история была такой ясной и чистой, много раз осмысленной там – в Бездне. – Карел рассказала Андре правду. Простую правду её будущего. Ту часть, которая удовлетворяла её планам. Карел рассказала, что из-за тебя Андра проведет пятнадцать лет в тюрьме. Красочно описала боль утраты, когда ты бросишь её. Перечислила потери и людей, которые отвернутся от неё – из-за тебя. Возможно, она поменяла хронологию предстоящих событий. Но все, что она сказала – было правдой. И Андра решила избавиться от тебя раньше, чем появится шанс этому будущему воплотиться. Возможно, имело место какое-то псионическое воздействие со стороны Карел. Этого я не знаю. Племянница Сартена была боевым магом, человеком на службе Императора. Карел и Тайрен служили ему двумя щитами, как девочки-псионички – служат Ранцессу теперь. Со смертью Сартена их служба закончилась. Могу лишь предположить, что при жизни Сартена их уровень был намного выше, чем оставшийся после произошедшего в Баэндаре. В тот день было поднято и перераспределено много энергий. В тот день такие как Эрхарт Тиза лишь наблюдали зарождение нового витка в судьбе их мира. Карел отомстила Андре. Так же она отомстила маме и мне, – я вздохнул. – И, наверное, есть за что.

Через минуту, допив остатки вина, встал отец. В полумраке комнаты я видел, как белеют мамины пальцы, вцепившиеся в поручни кресла. Подойдя к ней, отец наклонился для поцелуя. Мама отвернула лицо, прикрыв глаза. Отец поцеловал её шею и вышел, не глядя на меня. Я обернулся за ним.

– Стой! – приказала мама. – Оставь его.

Её голос дрожал. Она могла бы заплакать. Хотя, возможно, уже не было слез. Поднялась, выплеснула остатки вина в камин. Полешки возмущенно зашипели.

– Жизнь никогда не стоит на месте, Андрес.

– Я скоро вернусь, – ответил я, оборачиваясь обратно к двери.

– Андрес, – мама подошла быстро и схватила меня за руку. – Оставь его.

Аккуратно сжав её запястье, я заставил пальцы разжаться. Поцеловал тонкие пальчики, смотря в блестящие от слез глаза. Это касается не только тебя.

– Ложись спать.

И вышел из библиотеки, направляясь в комнату с порталом, где минутой раньше хлопнула дверь. Выйдя на Зальцестерской площади (куда же еще он мог переместиться?) я начал оглядываться. Как же много людей было здесь, даже ночью! Зальцестер не утихал никогда. Особенно теперь, когда масса народа сместилась с севера в центр. Многие выбрали столицу, предполагая, что рядом с Императором они будут в безопасности. Знали бы они, что Император в Зальцестере практически не бывает.

Отыскав спину отца, я пошел за ним, скрываясь в невидимости. Он ходил всегда быстро, размеренно, с чувством какой-то лишь ему доступной правильности этого процесса. Наверно, он очень сильно любил это – ходить. Мне же оставалось лишь ступать за ним метровыми шагами босых ног. Хотя, он никогда бы не заметил слежку, даже будь я видимым. О его невнимательности можно было слагать легенды. Отец мог не видеть происходящего перед ним до тех пор, пока кто-то, обессилев от его слепоты, не тыкал его носом. Таков был зальцестерский видок. Его любили и жалели. Я никогда бы не поверил, скажи мне кто-то, что у отца есть враги.

Это было ожидаемым и закономерным, но сердце сжалось все равно, увиденное стало ударом. Отец пришел к лавке Андры и спокойно вошел, словно домой. В незашторенном окне показался и исчез её силуэт. Я сглотнул, глаза мгновенно наполнились слезами, а кулаки сжались от злости. Откинувшись на стену, я медленно осел. В каком же диком одиночестве и отчаянии могла пребывать мама всё это время? Как она выдержала, чем держалась? Без отца, без гильдии, без меня, без друзей – ведь у неё не было никого…