– Значит...
– Оро всё-таки решила уточнить.

– Да, кроме Айи, ещё только ты, - они наконец дошли до, как она поняла, конечной цели, - кухни. Акарас остановился около барной стойки и повернулся к ней. Освещение было каким-то подозрительно интимным. Оролен молчала, пытаясь осознать своё отношение к только что услышанному.
– Может, что нибудь выпить? Чаю, например?

– Чаю?
– предложил Энзеллер, сопровождая Айению внутрь своего жилища.

– Это дань вежливости?
– неожиданно мрачно для себя спросила Айения. Видимо, при всех своих самоуговорах вечер долгих объяснений был не тем, на что рассчитывало её подсознание.
– Тогда не надо.

Энзеллер виновато улыбнулся.

– Вообще-то, мне проще говорить, когда руки чем-то заняты.

– Ну хорошо, извините, - улыбка, может, и подействовала бы как-то на её настрой, но на данный момент она старалась на хозяина квартиры не смотреть вовсе, так что удар пришелся по касательной. "Улыбающийся (даже так) Авито! Крепись, мое сердце". Он провел её в ту же самую комнату, в которую они втроем залезли в прошлый раз. Вон тот самый шкаф, где они прятались... Ностальгия.

– Чёрт!
– Айения аж подпрыгнула, в первый раз услышав, как Авито использовал какое-то крепкое словцо.
– Я совсем забыл. У меня совсем не бывает гостей. И соответственно, стульев тоже... Так что...

– Ничего, не привыкать, у нас вроде вся мебель в наличии, но толку...
– Айения прошла в угол, противоположный тому, в котором, очевидно, размещалось хозяйское комфортабельное место для чтения, и села на пол. Энзеллер, почувствовав её не самый дружелюбный настрой, немного попереминался на месте и вышел из комнаты, вернувшись через несколько минут с чашками чая. За это время гостья успела рассмотреть комнату повнимательнее. По ощущениям, ничего со времени их прошлого "визита" не изменилось: все та же минимальная обстановка, шкаф да столик, плюс полки с книгами в качестве украшения главной комнаты. И действительно, репутация мизантропа имела все основания, в такую квартиру гостей не зовут...

Энзеллер, элегантно присев, поставил рядом с ней чашку чая и, не получив никакой реакции, кроме еле заметного кивка, опустил голову и отошел к своему месту с достаточно удобными на взгляд Ени подушками. Мизантроп мизантропом, но полного отказа от комфорта не наблюдается. Она же, в это время, сидит на голом полу... Девушка предприняла попытку устроиться поудобнее и наконец посмотрела на своего предполагаемого собеседника напротив. Взгляд Авито же был устремлен в пол, очевидно, мужчина собирался с мыслями. И тут Айения дала слабину. Ну точнее, внешние обстоятельства наконец пересилили её внутреннюю раздраженность, до этого момента мешавшую осознать, что она находится вдвоем в квартире с Энзеллером Авито. Она наконец заметила, что он был без обуви, то бишь обнаженные ступни профессора Авито впервые предстали её голодному взору, тем более в очень выгодном ракурсе: одна нога была согнута в колене, другая опять же элегантно (и как ему удавалось наполнять притягательностью самые обычные жесты и действия?) подобрана. И в списке фетишей прибавился ещё один пункт... Ени быстро переключила свое внимание на что-нибудь другое.. и это оказалось ещё хуже: теперь она заметила, какую одежду профессор носит в домашней обстановке. Поразительно, но не менее сексуальную, чем на работе. Просторная рубашка с гораздо более открытым воротом, брюки средней обтягиваемости... Айения резко зажмурилась и постаралась отвлечь себя чаем... который мог быть совершенно любого вкуса.

– Думаю, тянуть смысла нет. Вы же пришли сюда за ответами, - эти прыжки от "вы" к "ты" и обратно стали значительно её напрягать. Знак перехода к "серьёзному разговору", очевидно. Ну что ж, она тоже может играть в эту игру.

Лицо Айении было не менее твердым и решительным, чем Энзеллера - решившимся.

– Да. Хотя прошел достаточно большой промежуток времени с того момента, когда Вы мне сообщили о нашей родственной связи, я до сих пор не могла получить информацию о своем единственном кровном родственнике со стороны матери. Тем более, что на данный момент я почему-то представляю собой весь род Шоноров.

Судя по тому как вздрогнул Авито, её слова сыграли даже большую роль, чем она предполагала. Но он оправился в секунды и улыбнулся с горечью:

– Вот это обстоятельство я бы и хотел рзяъъснить. Начнём?

– Прошу Вас, - Ени почувствовала мрачное удовлетворение от внешней холодности своего тона. Может, зря она поставила крест на боевом комбо родовой гордости и профессиональной выдержки?

Авито действительно предпочитал занимать руки, когда нервничал: его левая кисть катала по полу уже осушенную чашку, когда он начал очень-очень осторожным голосом:

– Прежде всего, я бы хотел ещё раз подтвердить этот факт: я - Ваш дядя, брат Летиции Айлен Шонор, моё полное имя - Энзеллер Авито Шонор. Если хотите, я могу показать все необходимые документы, свидетельства о рождении и происхождении, земные и авентские, попросить Императрицу подтвердить мои слова.

– Не нужно. Пока.

Мужчина кивнул и продолжил, не глядя на неё.

– Наша мать, соответственно, Ваша бабушка Арини-Элизее Шонор вышла замуж за нашего отца, Сантерента Авито, когда он работал атташе авентского представительства здесь, на Земле. Летиция была старше меня на двенадцать лет, она жила отдельно после поступления в Летную Академию, так что мы нечасто общались.
– Он немного помолчал.
– Наши родители расстались, когда мне было семнадцать и отец решил вернуться на Авент, забрав меня с собой. Мама была постоянно занята важными миссиями, так что ни она, ни я не возражали. Мне было интересно испытать жизнь в совершенно другом мире. Как оказалось, - он усмехнулся и Ени подняла голову, - они не так уже сильно отличаются.
– Тут только ей в глаза бросилось, что он действительно, в соответствии со словами Лавендер, выглядел сильно похудевшим, почти изможденным, с посеревшей кожей и истончившимися чертами лица. В груди девушки что-то так неприятно кольнуло... странная смесь чувства вины (это-то откуда?) и желания немедленно накачать его витаминами и восстановителями.
– Я почти не поддерживал связи с мамой и Летти, они иногда только появлялись, если оказывались на Авенте или рядом по делу. Не знаю, честно говоря, как так получилось. Но в общем... сначала умерла мама. На её похороны мы ещё приехали. Потом Летиция... мы не успели на церемонию прощания, насколько я слышал, даже её мужа там не было. И через полтора года умер отец. Моя жизнь на Авенте была... не слишком красочной, но исследования можно вести где угодно, и меня это не волновало. Но после смерти отца... я просто начал ощущать свою чуждость. Я приспособился ко всем ритуалам и нравам, но даже и не пытался принять тот образ жизни. Авентец, но без интереса к Авенту. И мало-помалу мне стала вспоминаться Земля. А именно Друин. Это мой родной город, место, где я родился. И я просто подумал... что здесь всё будет по-другому. Надо ли говорить, что я ошибался в очередной раз?
– его горький смех почти заставил Ени забыть о рассказываемой истории, вынуждая чувствовать его эмоции почти как свои.
– Итак, я вернулся в Друин спустя тридцать пять лет, совершенно не представляя, что делать дальше. Естественно, я встретился с Императрицей, она была близкой подругой сначала мамы, а потом и Летти, что-то вроде друга семьи. И она... спросила меня...
– тут он опять остановился, словно готовясь к чему-то.
– Спросила, что я собираюсь делать. И я ответил...
– Энзеллер сделал глубокий вдох и выдох, открыл глаза и посмотрел на Айению.
– И я ответил, что буду жить как привык - под именем Авито.

Это явно была какая-то очень важная информация, судя по его лицу подсудимого, ждущего вынесения приговора, но она никак не могла понять, чем именно, так, только неясные ощущения, предположения... О.

– Да, Айения, - очевидно, мысль на её лице отразилась достаточно четко.
– Ты всё правильно поняла. Я отказался от своей фамилии. Ну и, соответственно, и от своего рода.

– Но... почему?
– смогла выдавить Ени.

– Если б я знал... Разумеется, тогда причины казались мне рациональными, хоть и не самыми оправдывающими. Просто... говорим Шонор, подразумеваем летчик. При обычных обстоятельствах это не имеет значения, но когда остаешься один...
– он опять остановился, чтобы обуздать свои эмоции.
– В общем, у меня не было уверенности, что я смогу восстановить наш род, учитывая личный опыт. И всю оставшуюся жизнь объяснять после представления, что я - связанный с летной профессией, но всё же учёный... Я не думал, что смогу это выдержать.