Теперь это не было шоком, ну хорошо, шоком, но поменьше, поэтому мозг Ени не отключился. К несчастью. Потому как он принялся задним фоном анализировать возможность того, что это и вправду происходит: она целуется с Авито. Нет, ну какова вероятность?... Тренинг опять пришёл ей на помощь, помогая отключить эту ненужную в данный момент функцию и сосредоточиться на первостепенной. Всё было настолько... ошеломляющим. Его кожа, его запах, его прикосновения... И пусть внутренне она всё ещё не могла поверить, что ж, надо собрать побольше доказательств...

При таком темпе оставаться на ногах им стало сложновато и они оба опустились на колени. Ени получила возможность сравнить реальность и сны, которые, с одной стороны, свидетельствовали о правдивости её воображения, а с другой - были бесконечно далеки. Все ощущения были в сто, тысячу раз сильнее, каждое прикосновение словно оставляло след, и наконец её всю будто разрывало от лавины ощущений... Каждое его движение было подтверждением того, что ей это не снится.

Но важней было другое. Она ведь тоже получила эту свободу: свободу касаться. Которую она использовала в полной мере: наконец-то сделать всё то, о чем она мечтала по мимо своей воли все эти долгие часы во время занятий, дома, в своей постели, в любое время, когда она ослабляла контроль над своими мыслями. Какова его кожа на ощупь, как бы ощущались эти совершенные черты под её пальцами, действительно ли его волосы такие шелковистые, как она представляла... И не только он не отталкивал её, не только дозволял всё это, но каждое её действие встречало такую реакцию, что лучшего подтверждения и не требовалось - он тоже...

Естественно, получать такие подтверждения требовалось постоянно, и не было ничего удивительного, что с каждым разом они должны быть все весомее и весомее. Скоро Айении уже не требовалось придушивать назойливый анализирующий голосок, сметенный ревущим потоком эмоций, в то время как все новые и новые участки обнаженной кожи приходили в соприкосновение друг с другом. У них не хватило сил оторваться друг от друга и переместиться куда-нибудь в более удобное место, впрочем, сейчас не было никакой разницы между комфортабельной кроватью, полом и кучей гвоздей. Последней вспышкой мыслительной деятельности Айении было подозрение, что она что-то забыла. Что же...? Она вытянула руки, чтобы обнять его плечи и Энзеллер резко вдохнул и что-то пробормотал рядом с её ухом, когда её ручной передатчик задел его грудь. Ах да. Карс, придётся тебе как-нибудь самому...

Когда Акарас открыл глаза, то увидел прислонивушуюся к стене, Оролен, смотрящую куда-то в пространство в сероватом предрассветном освещении. Она была совершенно неподвижна, да и он, как ему показалось, не шевельнулся с момента пробуждения, оттого и вздрогнул, когда она неожиданно произнесла:

– У тебя сегодня как занятия?

– ...С десяти. А у тебя?

– Свободная тренировка до обеда, - Оролен издала легкий стон и откинулась на спину.

– Собираешься прогулять?

– Вот ещё. Она всегда меня расслабляет и отвлекает...

Безопасная тема занятий исчерпала себя и повисшая тишина начала давить.

– Так о чём ты хотел поговорить?
– Oролен смотрела в потолок, словно боясь, что прямой взгляд опять заставит их съехать на привычные конфронтационные рельсы. Теперь Акарас приподнялся на локтях, чтобы видеть её лицо, и осторожно сказал:

– О наших отношениях. ... Какими они будут.

– А они у нас есть?
– её голос звучал вяло, как будто она просто автоматически ответила стандартной издевательской подколкой, не зная, что ещё сказать.

– Если не хочешь - не будут, - Акарас сам поразился, что мог так жёстко сформулировать, но эффект проявился: Оро нервно зашарила ладонями по простыне и ничего не ответила. Отсутствие активного протеста Акарас дешифровал как нежелание отказываться от данных отношений хотя бы в их текущей форме. А между тем тишина опять начала наливаться неловкостью.

– Ты завтракаешь?

– Э? А, да.

– Я обычно утром не ем из-за ранних тренировок, обхожусь питательным концентратом, но, поскольку уже так поздно, можно и сделать исключение...

– Ты умеешь готовить?

– Как Айя - нет, конечно, но по инструкциям иногда что-то делаю для разнообразия.

– Ммм... Сможешь сделать гренки?

Первой мыслью ещё непроснувшейся Айении было - "Тепло". Не так тепло, как прогревает хорошее обогревающее одеяло в январь, когда наружу совсем не хочется вылазить, а ровный приятный жар, достающий до самых костей, комфортный и успокаивающий. Ещё никогда ей не было так тепло. Он вдохнула поглубже, чтобы загнать горячий воздух поглубже в лёгкие, чтобы прогреться ещё и изнутри и... Запах. Знакомый, но какой-то неправильный. Она уже чувствовала его раньше, но его не должно быть так... много. А ещё её взгляд не должен был упираться в чью-то грудь. О.

Очень удачно, что её реакцией был не крик от шока, а замирание и обдумывание ситуации. Ах да. Вчера она пришла к Авито, чтобы, наконец, обсудить создавшиеся между ними натянутые отношения и... Произошло нечто совсем непредусмотренное, но в то же время почему-то логичное...

Постепенное пробуждение увеличивало всё больше восприятие реальности, а именно, физических ощущений, и выяснилось, что она вместе со своим преподавателем лежит на кровати (о, на кровати!) в весьма... ммм... тесном контакте. К счастью, между ними оказалась простыня, что очень помогло её самообладанию, но зато Энзеллер крепко прижимал к себе её руку, а его правая рука ограждающе лежала вдоль её шеи и спины.