– Я? Я ничего не думаю, - она неторопливо наклонила голову набок, согнула ногу в колене и положила на другую. Несмотря на почти профессиональное занятие спортом, самым сильным... кхм... физическим воздействием, которое Акарас испытывал на себе, были почему-то кулаки Оролен Сакаят, и вот сейчас, почему-то он переживал очень сходные ощущения. Как будто ему очень сильно врезали в солнечное сплетение и дыхание представляет существенную проблему. Он опустил голову и стал рассматривать чуть видный в сумраке рисунок пола. Интересно, он старинный или был переделан? Впрочем, по истечении определённого срока, всё становится антиквариатом...
– Ты считаешь, что я могу думать вообще? Мой мозг отключился... я не знаю, наверное, с момента, когда я вообще умудрилась подумать про тебя в этом смысле...

Последнюю пару фраз Акарас расслышал и посчитал, что не все так плохо, поэтому вернулся к разговору от размышлений об интерьере.

– Значит, ты ни о чем не думаешь?
– он не смог удержать раздражения и сарказма. Сакаят всегда умудрялась вывести его из себя.

– Мы здесь стоим явно не потому, что хорошо подумали, верно?

– Отлично, ну и что теперь? Мы так и будем грызться друг с другом из-за того, что не можем преодолеть наши привычки и представления друг о друге?

Девушка спрыгнула со стула и прислонилась к краю стола.

– Ты просто задаешь не те вопросы, Лецри.

– Не те?!
– нет, это действительно была хорошая идея? Они ещё даже не ссорятся, а нервы у него уже на пределе.
– Ну хорошо.
– Он засунул ладони в задние карманы брюк и выжидательно посмотрел на нее.
– Если ты ни о чем не думаешь, то чего ты вообще хочешь?

– А вот это правильный вопрос, Лецри...
– голос его гостьи неожиданно изменился, упав чуть ли не октаву. По рукам и шее Акараса пробежали мурашки, но не от холода, потому что в комнате стало как-то очень жарко.
– Я хочу сделать много вещей...

Акарас моргнул. Оролен неспешно приближалась к нему и он обратил внимание, что она куртки на ней больше нет... Парень сглотнул и решил воздержаться от каких-либо попыток поддержания разговора по причине угрозы, что он не сможет совладать со своим голосом и опозорится, издав какой-нибудь писк. Поэтому он подождал, пока девушка оказалась в пределах слышимости и шепотом спросил:

– Да?

– Угм. Очень много чего...

Не что чтобы он этого не хотел... скорее даже наоборот, желание ударило его настолько сильно, что его практически парализовало, поэтому он и не пошевелился, когда уже во второй раз Оролен поцеловала его первой. И к моменту, когда он смог хоть как-то отреагировать, одна из её рук скользнула вверх по ткани его рубашки и легла на затылок чуть повыше воротника, а другая обхватила его за плечо, и всего за пять секунд он оказался тесно прижат к целующей его девушке. Возражать почему-то не хотелось. И Акарас включился в первый в жизни активный с его стороны поцелуй. Который так не хотелось заканчивать...

Поэтому он очень напрягся, когда Оролен отодвинулась от него. Его так и подмывало спросить, что он сделал не так, но посчитал, что вряд ли предсказуемо жестоко-издевательский ответ от Сакаят поможет что-то подправить. Сейчас он уже крепко обнимал её за талию, в тоже время прекрасно понимая, что если она захочет сделать ещё шаг назад, то удержать он её не сможет. Девушка, не поднимая взгляда, положила ладонь ему грудь; только теперь он заметил, как тяжело и часто она дышит. Видимо вопрос всё-таки задать придется... Но тут она посмотрела на него, и ход его мыслей резко прервался: даже в моменты их взаимных оскорблений и... применения физической силы, её взгляд не был таким... диким. Её рука резко сжалась в кулак, сминая ткань рубашки, и поцелуй возобновился как-то сам собой, выйдя на совершенно новый уровень по энергии. Акарас чувствовал, как расходятся края его рубашки, с силой, многократно превышающей необходимую, отсоединяемые друг от друга, и он уже сам исследовал края настолько... гм... завлекательного топа Сакаят, пытаясь определить, как свободно может пройти его ладонь без существенного сдвига ткани... Но после неожиданного легкого укуса в шею совсем под челюстью, все тактические изыскания потеряли актуальность. Он с силой втянул воздух и совершил стратегический рывок: то, как прервалось на мгновение дыхание Оролен, когда его пальцы коснулись её груди, показало, что он на правильном пути.

Откровенно говоря, Акарас предпочел бы уделить всему этому больше времени: сначала ознакомиться с тем как ощущается её... мм... грудь под очень-очень приятной на ощупь тканью, потом перейти на ту часть (достаточно обширную), которую откровенный вырез... гм... не прикрывал, а потом, может быть (откровенно говоря, ему было ещё страшновато заглядывать так далеко), сличить ту часть, что под тканью, на возможные различия... Но его планам не суждено было сбыться. Девушка ещё сильнее прижала его к себе и пробормотала в ухо:

– Где спальня?

– А?
– Лецри казался немного заторможенным, но явно... желающим, уже хорошо. Впрочем, Оро бы сейчас и сама не сдала какой-нибудь тест на сконцентрированность.
– Там...
– и он неопределенно махнул рукой куда-то за её спину.

Это была задача, достойная Лучшей Студентки Военной Академии: дойти до искомой цели по всей немаленькой квартире рода Лецри, не прерывая... гм... процесса. Один из поцелуев подействовал на неё настолько, что, в принципе, и дверной косяк показался подходящим местом для продолжения вечера.

Но завершение миссии того стоило: Акарас упал на кровать первым, потеряв опору, когда она отпустила его плечи. Холодно-серебряный свет луны отражался в его глазах, которые, казались застыли, пока она раздевалась. Оставшись в одних брюках, Оролен вернулась к прерванному занятию, не в силах оторваться от "самого гадкого рта в Империи", как она считала ещё год назад, параллельно освобождая парня от уже полностью расстегнутой рубашки. Когда она уже справилась с этим препятствием, Акарас издал легкий смешок. Оро подняла голову и её длинные волосы упали вниз, отгораживая их лица от всего остального.