Шрифт:
— Я уже объяснял, — раздраженно отмахнулся Изместьев. Он был явно взволнован, ему никак не удавалось взять себя в руки. — Ни лгать не хочу, ни свидетельствовать вам на пользу.
— Потому что правосудие несправедливо?
— Оно «басманное», как вам известно.
— А может быть, всё дело в другом? — лукаво улыбаясь, предположил следователь. — А, Алексей Лукич? Может быть, вы просто не хотите показаться передо мной тем, кто вы есть на самом деле?
— Я?
— А что вы так удивляетесь?… «Исполнилось тело желаний и сил, и черное дело я вновь совершил».
— Перестаньте, — в ужасе отшатнулся Изместьев. — Вы в своем уме?
— К сожалению, Алексей Лукич, вы у меня не один… Надо прощупать молодежь. Причем срочно. Иначе разбегутся. — Кручинин резко развернулся к Изместьеву. — Правду. Говорите правду. Ну?… Где топор? Куда вы спрятали плащ? Быстро! Правду.
Изместьев побагровел. Он дышал тяжело, сипло и зло смотрел в глаза следователю.
— А, — с досадой махнул он рукой. — Идите вы к черту.
Отвернулся и быстро зашагал по тропинке по направлению к сторожке.
— До скорой встречи, философ, — пробормотал Кручинин, глядя ему вслед. — Погуляй… Подыши еще немножко свежим воздухом.
11
Они отпустили частника у центральных ворот дачного поселка и дальше пробирались пешком.
Улица вилась по краю леса.
Освещение было настолько скудным, что номера домов едва просматривались.
— Вроде шестая, — сказал Севка. — Она.
— Неслабо, — оценил дачку Иван. — Обитаемая? Или опять накол?
— Попали. Как на кладбище.
— Проверим, — сказал Андрей. — Если надо, вскроем.
Они перемахнули через забор.
Окна в доме были плотно зашторены.
— Тсс, — прошептал Иван.
Андрей приложил ухо к двери.
— Есть.
Севка подергал ручку.
— Открывай!
Изнутри раздался скрипучий, ломкий голос — хозяин дачи был явно встревожен, недоволен тем, что его побеспокоили в столь поздний час.
— Чего надо? — спросил он.
Андрей затряс дверь так, что в окнах звякнули стекла.
— Открывай! Ну?
— Я спрашиваю, что вам надо?
— Шоколада!
— Кто вы? Я вас не знаю, — ответил голос. — Проваливайте откуда пришли.
— Ты, что ли, Артем? — сказал Андрей. — Ну кидала. Божий одуванчик. Мы тебя обыскались. Слышь, давай без шума. Разговор есть.
— Откуда вы? От кого?… Я вас не знаю.
— Открывай! Ну!
— Занят я. Утром поговорим… Приходите завтра.
— Высадим! — пригрозил Иван.
За дверью замолчали.
Затем хрумкнул замок. Правая створка со скрипом отошла и шмякнулась о перильце крыльца.
Севка первым шагнул в темноту.
— Как у чукчи, — хмыкнул он.
— Не жмотничай, — крикнул Иван. — Зажги свет!
Внезапно под высоким потолком вспыхнула люстра, и они увидели справа у стены узкоплечего длинноволосого парня в джинсовой паре, который двумя руками сжимал пистолет.
— Стоять! — визгливо вскричал он. — Стоять!
— Мамонов, — удивленно произнес Андрей. — Ты чего, золотой? Обкурился?
— Стоять!
— Ну ты даешь.
— Дверь, — показал пистолетом Мамонов. — Закройте дверь.
— Убери игрушку, — посоветовал Андрей. — Спрячь.
— Дверь!
— Понял, — кивнул Иван. И плотно прикрыл дверь.
— Лицом к стене! Живо! — командовал Мамонов. — Все! Лицом к стене!
— Не дури.
— Руки! — кричал Мамонов. — Выше! Все!
— Артем. Ты чего?
— Барахла насмотрелся, — заметил Севка.
— Ну парень, — сказал Иван. — Это ж курам на смех.
— Молчать! Руки!.. От кого вы? Что надо?
— Разорался, — Андрей вдруг развернулся и смело двинулся прямо на Мамонова. — Придурок. Ты чего добиваешься? Чтоб народ привалил?
— Стоять! — отступая, взвизгивал Мамонов. — Я говорю: стоять!
Андрей протянул руку.
— Дай сюда игрушку.
Мамонов трусливо пятился.
— Не подходи!.. Я тебя… Я…
— Кончай понтярить, — наступал Андрей. — Дай сюда.
Мамонов стрельнул глазами в стороны и вдруг побежал.
В два прыжка Андрей настиг его, сбил и прижал к полу.
— Шутник, — сказал он.
— Уй, — застонал Мамонов. — Больно же.
— Хорош бы ты был парень, — сказал Андрей, поднимаясь и рассматривая пистолет. — Да ни черту не годишься. Угадал. Зажигалка, — он несколько раз нажал на курок, попробовав, как она работает. — Эй, каскадеры! Кончай с жизнью прощаться!