– - Ну ты даешь!
– изумился я.
– Юмоны же не пьют?!

– - Не пили, -- согласился он.
– Ё-моё!

Мы смеялись долго-долго, до коликов в желудке. Даже юмон катался по полу, хотя с юмором у него, я уверен до сих пор, не все в порядке.

На этот раз комиссар Ё-моё вернулся быстрее прежнего. Он принес бутылку конька и бутылку водки. Из закуски - открытую банку соленых огурцов и круг жареной колбасы.

– - Так в чем сыр бор?
– оживился Виктор Ханыков, ломая колбасу.

– - В бомбе! Нам осталось жить, -- я посмотрел на часы, -- ровно семь минут, плюс минус тридцать секунд.

– - У нас куча времени!
– - обрадовался он.

Комиссар заскрипел зубами. Он определенно пожалел, что связался с нами кретинами.

За две минуты мы выпили весь наркоз и съели всю закуску. Виктор Ханыков даже употребил рассол из банки.

– - Надо было оставить опохмелиться, -- заметил я.

– - Козлы!
– выругался комиссар Ё-моё.

Он упал на койку и обхватил голову руками. Он мог воспользоваться своим пистолетом, но даже не притронулся к нему, понимая, что все кончено.

– - Опохмеляться надо не так!
– - заявил юмон.

– - Будешь меня еще учить?!
– воскликнул Виктор Ханыков, входя в раж.
– У меня знаешь какой стаж по этому самому делу?!

– - Какой?
– делая еще более глупое лицо, спросил юмон.

– - Три года!

– - Ерунда!
– уверенно заявил Сорок пятый.
– Вот у меня...

– - Так!
– вскочил комиссар Ё-моё.
– Я вас сейчас всех убью!

Он выхватил свой пистолет. Черт! Я как-то о нем совсем забыл. Комиссар Ё-моё передернул затвор и выстрелил. В последний момент я успел уклониться. Пуля просвистела рядом с ухом, и я оглох на одно ухо.

Больше выстрелить комиссару Ё-моё не дали -- в следующее мгновение мы уже сидели на нем, и даже верный юмон старался изо всех сил. Все страшно напряглись, борясь за оружие. Отчаяние придало комиссару Ё-моё силы. Лицо его надулось и сделалось красным. На шее вздулись вены толщиной в палец. Наконец пистолет, как живой, отлетел в угол.

Сорок пятый поднял его и, брезгливо держа двумя пальцами, отнес в туалет. Потом вернулся и спросил:

– - А почему мы не взрываемся?

– - Да, почему?
– удивился я и отпустил комиссара Ё-моё.

Он сел и ошалело посмотрел вначале на часы в каюте, потом на свои ручные.

– - Ничего не понял...
– - признался он.

– - А чего здесь понимать, -- беспечно хмыкнул Виктор Ханыков.
– Значит, не было взрыва.

– - Но я сам видел бомбу...
– - растерялся комиссар Ё-моё.

– - Да, бомба настоящая, -- со всей определенностью заверил я юмона и Виктора Ханыкова.
– - Комиссару можно верить. Он специалист в этой области.

– - Ничего не понял, -- подтвердил комиссар Ё-моё.
– Бомба есть. Взрыва нет.

– - Ну так радуйтесь!
– сказал я.

– - Жаль наркоз кончился, -- вздохнул Виктор Ханыков, выжимая из бутылок последние капли алкоголя в пластмассовый стаканчик.

– - Я больше не пойду, -- объявил комиссар Ё-моё.

– - Почему?
– спросили мы хором.

– - Потому что... потому что... Я не знаю...
– - ответил он беспомощно.

– - Это другое дело, -- очень серьезно произнес Сорок пятый.

– - Что будем делать?
– спросил я.
– Скучно стало.

– - Дело в том, что мы очень быстро выпили водку, -- сказал Сорок пятый.

– - Объяснил!
– усмехнулся Виктор Ханыков.
– - Пойду хоть бабу приведу. Здесь женщины есть?

– - Есть, -- как-то совсем тупо произнес комиссар Ё-моё.
– В соседней каюте.

– - Ну и отлично!

– - Комиссар, -- сказал я вполне трезвым голосом, -- вы знаете, что такое частная теория относительности?

– - Ну?..
– - вполне убедительно отозвался он.

– - Какая разница между московским временем и временем на этом звездолете?

– - Ну?..
– снова спросил он и невольно взглянул на каютные часы.

Часы показывали 17:40.

– - Семь минут, -- уточнил я.

– - Э...
– - неопределенно отозвался он.

– - Да-да-да...
– - сказал я.
– Нас уже не существует две минуты!

– - Ха-ха-ха!!!
– засмеялся он, но на всякий случай пощупал себя руками.
– Врешь!

– - Не верите, не надо, -- пожал я плечами.

– - Ты лучше давай напрягись!
– снова завел он старую песню, а то сейчас как рванет.