– - Черт!
– воскликнул я, - ты меня едва не убила!

– - Мало тебе!
– зло сказала она, швыряя в меня другую туфлю.

На это раз она попала в тумбочку на которой стояли всякие безделушки. И конечно, все разнесла вдребезги.

После этого она швырнула еще антиквариат -- будильник с амурами и стрелами, который я с трудом сумел поймать даже двумя руками, затем -- толстенную книгу о философии Аватамсака, бронзовую ступку с пестиком, причем пестик едва не проломил мне голову, и, приблизившись одним скачком, перешла в рукопашную -- старый, как мир, способ примирения. Минуты две я блокировал ее удары. Катажина так же виртуозно действовало коленями, как и руками. Естественно, мне пришлось оберегать пах - в результате пострадали ноги: колени и бедра. Несколько раз она получила удовольствие, добравшись до моей физиономии. Сломанный ноготь цвета воспаленный плоти только отяготил мою вину.

В суматохе борьбы мы очутились на большущей Катажининой кровати и перешли в партер. Ее платье лопнуло по швам и слетело в миг, как кожа у змеи.

– - Ненавижу...
– - шипела она кошкой.
– Ненавижу...

Я старался уберечь лицо. Насколько это удалось, судил уже не я.

Через мгновение мы были мокрыми, скользкими и полуголыми. Мой огромный черный пистолет с вычурной скобой отлетел в угол вслед за истерзанной курткой и телефоном. Катажина была неумолима, как рок. Такого количества энергии с лихвой хватило бы на ядерный фугас в пять мегатонн и маленькую боеголовку примерно такой же мощности. Спешить было нельзя, но и промедлить - значило вызвать подозрение в прохладности. Ни то, ни другое меня не устраивало. Моим оружием были губы. Она же в ответ кусалась и плевалась. Кроме этого она еще брыкалась и лягалась, как необъезженная лошадь. Все мои конечности и многострадальный зад были в синяках. Один раз она заехала коленом в пах, но и тогда я не разжал рук.

Многократно испытанная кровать на это раз не выдержала и с грохотом развалилась. Спинки отлетели в стороны. Матрас, как плот на волне, вздымался и падал, вздымался и падал.

На шум явился Росс и с удивленным видом уставился на нас.

– - Иди... иди...
– - синхронно усилиям вымолвили мы, замерев на мгновение.

Росса подчинился, залез в кресло и свернулся калачом. Но своих прекрасных оленьих глаз с нас не сводил.

Каким-то странным образом без помощи рук мы сумели разоблачиться. И когда события подошли к логическому финалу, задышали в унисон. Катажинины глаза потеплели. Она даже стала нашептывать нежности. Дело близилось к счастливому финалу.

Вдруг кто-то забарабанил к дверь.

Мы сделали вид, что не слышим. Катажина порывисто дышала мне в ухо - мы неслись в пропасть. Крещендо! Земля сошла с орбиты! Ангелы рыдали!

Снова забарабанили.

Мы замерли где-то на полпути.

– - Не ходи!
– приказала Катажина.
– Продолжай!

– - Хорошо, -- кротко согласился я.

Взгляд ее затуманился. Мы почти помирились. Матрас вздымался и падал, вздымался и падал.

В дверь саданули с такой силой, что с потолка сыпалась побелка.

– - В черту!
– воскликнула Катажина, вонзая мне в спину свои когти.

– - А-а-а!!!
– взвыл я, подскакивая.

У меня еще не зажила царапина от туфли. По умному царапину следовало обработать антисептиком, а Катажине дать старый, как мир, но верный бром.

– - Я так не могу! Он разнесет весь дом! Спустись и узнай, что ему надо.

– - Кому?
– спросил я.

– - Не знаю!
– с раздражением воскликнула она.
– Но кто-то же пришел!

– - Ты еще кому-то звонила?
– не без подозрения спросил я.

– - Нет... Ты у меня единственный!..

Я едва не рассмеялся ее шутке, натягивая трусы и поднимая с пола пистолет. Он показался мне огромным и тяжелым, а главное - совершенно ненужным.

Раздосадованный тем, что мы так и не достигли цели, я пошел вниз. На этот раз я дослал патрон в патронник и снял предохранитель.

Пол был холодным и липким. К тому же мне все время чудилось, что я влезу в коровью лепешку. Хотя то, что оставляли после себя черные ангелы больше напоминало овечий помет, но пахло, как в коровнике.

Человеку, видать, надоело барабанить в дверь и он решил обследовать черный вход, которым воспользовались мы с Россом. В окна веранды, а затем и мастерской я видел, как он обходит дом, и опередил его, спрятавшись за дверью. Он толкнул ее и осторожно вошел, щурясь со света. Испытывая злорадство, я ткнул стволом пистолета в основание черепа и грозным голосом сказал:

– - Стой!

Росс, который спустился следом за мной, рявкнул для острастки:

– - Гав!!!

Человек от испуга присел, разведя руки в стороны, и крякнул, словно прочищая горло:

– - Это я...

– - Ну естественно, а кому еще быть!

– - Кто ты?
– спросил он, пробуя обернуться.

– - Руки за голову!
– приказал я.
– Три шага вперед!
– - Я хотел расквитаться за все мои злоключения и за то, что нам с Катажиной помешали.
– Теперь медленно повернись!

Леха Круглов повернулся так, словно у него болели колени, и округлил глаза. По его реакции, я понял, что он меня не узнал.

– - Ты что?
– произнес я угрюмо, тыча ему пистолетом в живот.
– Это я, Сператов!