В глазах его плавало обожание.

– - Чего?..
– еще больше удивился я.

Мне показалось, что я ослышался. Неужели комиссар Ё-моё в самом деле был рабовладельцем?!

– - Хозяин, -- не моргнув глазом, повторил Сорок пятый.

– - Ты что, джин? Джин из бутылки?!

Похоже, они с Россом подружились и даже, наверное, вместе спали на подстилке, потому что подстилка была скомкана, словно в звериной лежке.

– - Джин, -- бодро согласился юмон.

– - Ты ошибся, -- сказал я.

– - Нет, -- заверил меня Сорок пятый.
– Юмон всегда должен демонстрировать оптимизм и позитивный настрой, -- процитировал он выдержку из служебной инструкции.

– - Слушай, -- сказал я, невольно раздражаясь, -- тебе больше делать нечего?
– Смотайся к семье. Поиграй с дочкой. Ты мне не нужен.

Он обрадовался, как не знаю кто.

– - Когда явиться?
– спросил он, сделав порывистое движение к выходу.

У меня нервно дернулась щека. Я не привык к образу рабовладельца. Единственный, кто мне сейчас был нужен, чтобы принять правильное решение, -- даже не Катажина Фигура, а Леха Круглов.

– - Свободен на сутки. Я тебя сам позвоню. И спили клыки!

– - Слушаюсь!

Он убежал.

Слава богу, подумал я, таща Росса дальше. Я знал, что не позвоню. Всю жизнь я был одиночкой, надеялся только на себя и обходился без ординарцев. Обойдусь и сейчас. Да и позвонить было невозможно - связь не работала. Я забросил бесполезную трубку. Звонок к Лехе откладывался.

Росс сопротивлялся. Он показывал огромные клыки, дергал верхней губой, рычал и, вообще, демонстрировал крайнее недовольство. Блохи ему были дороже.

– - Ты что, предпочитаешь разводить на себе всякую живность?
– спросил я.

Он замолк, прислушиваясь к моим доводам. Я запихнул его в ванную. Облил водой и намылил шампунем. Через пять минут он уже бегал по дому, вытираясь обо все, что считал подходящим и валяясь, как конь, во всех комнатах. При этом от удовольствия он издавал крякающие звуки и временами рычал непонятно на кого.

Я не стал сушить его феном - надо было срочно вызволять Катажину Фигуру, а потом уже выискивать Леху. Но как - я еще не знал. К тому же, похоже, я как всегда свалял дурака: надо было расспросить Сорок пятого, действительно ли мы были на звездолете "Абелл-085", или мне все приснилось. Лично я склонялся к первому варианту (потому что на левом плече у меня было уже два следа от укола), но его еще надо было проверить, хотя у меня совсем не было времени - с Катажиной шутки плохи. А я не хотел быть отвергнутым раньше времени. Поэтому я очень быстро накормил Росса всем съедобным, что было в холодильнике: колбасой, сосисками, буженинной и сыром, сверху залил яйцом, добавил масла и выложил в миску. Неизвестно, где он бегал и сколько дней был голодным, надеюсь, не больше марсианских суток -- запутаться можно с этим временем и петлями - бабонами. Одна, как матрешка, была вложена в другую. Затем нашел куртку, в которой летал на север, а в кармане - пачку патронов и занялся пистолетом. Кто знает, что там у Катажины -- вдруг черные ангелы все еще сидят в ее доме? Хотя классическое оружие человечества против их нибелунши - это все равно, что рогатка против винтовки с оптическим прицелом. Ну да деваться было некуда.

Пока я возился с обоймой и патронами, явился отяжелевший и облизывающийся Росс. В знак благодарности он двинул меня шершавой лапой и посмотрел осоловевшими глазами. Пришлось вытереть ему морду, иначе бы он вывозил всю машину. Для этого у меня была выделена отдельная тряпка, которую Росс страшно не любил - иногда я находил ее разорванную в клочья. Он тотчас убежал долизывать свою чашку.

Прежде чем выйти из дома, я на всякий случай заглянул к тумбочку для обуви. Так вот: среди Катажининых туфель лежал огромный черный пистолет с вычурной скобой. С минуту я оторопело разглядывал его. Точно такой же торчал у меня под мышкой. У обоих были даже идентичные царапины на стволе. Как из одного пистолета получилось два, я так и не понял. Не придя ни к какому конкретному выводу, я сунул пистолет назад. У меня не было времени разбираться. Хотя, возможно, я был на пороге грандиозного научного открытия. Потом, решил я, потом.

Однако не успел я открыть дверь, как в нее позвонили. Я спросил как всегда: "Кто там?" и одновременно выглянул в окно справа. Тот, кто находился по другую его сторону, удивил меня больше всего. Это был Виктор Ханыков. Он заглядывал внутрь, потом сошел с крыльца и дружелюбно махнул мне левой рукой, но лицо у него было какое-то странным. И тут я увидел у него в правой руке пистолет, который был нацелен на меня. Какое-то мгновение мы смотрели друг другу в глаза, затем Ханыков выстрелил.

Удар был настолько силен, что я отлетел к тумбочке для обуви и растянулся на полу. Я понимал, что ранен, может быть, даже очень серьезно, но не чувствовал боли, к тому же был оглушен, но когда Виктор Ханыков почти открыл замок, я вспомнил о своем большом черном пистолете с вычурной скобой, причем, не о том, который находился под мышкой, а о том, который был засунут между Катажиниными туфлями. Я тут же нашарил его, немного пришел в себя и только после этого стал отползать к кабинке портала и к встроенному шкафу с одеждой. Если бы удалось миновать коридор, который вел на кухню, то у меня был шанс уложить Виктора Ханыкова раньше, чем он доберется до меня.

Но я даже не успел покрыть и трети пути - дверь распахнулась, и на пороге возник Виктор Ханыков. Все-таки он был профессионалом, потому что, выстрелив, одновременно стал уходить с линии прицела в сторону моей любимой гардении, которая как раз цвела перед большим окном, и ее огромные белые цветы наполняли прихожую божественным ароматом.

К нашей чести, мы не разу не промазали. Только на Викторе Ханыкове под курткой оказался бронежилет, да и выстрелили мы оба всего по два раза.

А потом наступила тишина. Огромный черный пистолет оказался слишком тяжелым и выпал из моих рук.