– Ты чего творишь, мудила? – Оказывается, водитель другой машины вылез из своего автомобиля и бежал к нему, потрясая кулаками. – Какого лешего? Мы же могли…

– Простите, – с трудом выговорил Ян, не делая попытки выйти наружу. Наверное, это и не получилось бы: каждая мышца тряслась, дребезжала, как желе.

Видок у Яна был тот еще, потому что водитель, лысеющий крепкий дядька лет пятидесяти в джинсах и футболке «Быстрорецк – мой город», сбавил обороты и озабоченно проговорил:

– У тебя чё, сердце? Белый вон весь.

Ян решил, что лучше согласиться с этим утверждением, чем объяснять, почему он выехал на встречку.

– Ты смотри, братишка, осторожнее! Ладно машин мало было, а то бы… Скорую, может?

– Нет, спасибо. Я в порядке, оклемаюсь. Накатило, в глазах потемнело. Простите.

– Ладно, чё. – Мужчина почесал лысину. – Береги себя.

Ян скосил глаза вправо. Фигуры в белом на обочине не было, но он все же решил спросить:

– Вы человека не видели? В пижаме?

Вопрос прозвучал по-идиотски, но мужчина поглядел по сторонам и серьезно ответил:

– Нету никого. И не было. Это тебе показалось. У моего шурина инфаркт был в прошлом году, так он говорит, ему тоже виделось разное. Люди какие-то, знаешь, бабы в основном. Пели, говорит, тоненько, жалостно! И руками вот эдак водили. – Он показал, как. – Врач ему сказал, это мозг реагирует. Картинки, значит, выдает.

– Картинки, – машинально повторил Ян, подумав о том, не много ли в последнее время их стало.

– Ага. – Мужчина потоптался на месте и сказал, что ему пора. Ехать надо.

Когда он укатил, Ян некоторое время сидел, не решаясь завести двигатель, пока ему не пришло на ум, что образина в белом может показаться вновь. Надо убираться отсюда.

До дома добрался без приключений, но вечеру не суждено было стать спокойным. Ян сразу понял: что-то случилось, потому что в комнатах не пахло едой. Жена не готовила ужин, это было на нее совсем не похоже.

– Лизавета! – окликнул ее он, разуваясь. – Ты где?

Вопрос остался без ответа.

Жену Ян нашел сидящей в кресле. Она смотрела в одну точку, обхватив себя руками, будто озябла.

– Привет, – негромко проговорил Ян, опускаясь на колени около нее. – Ты чего тут?

Лизавета посмотрела на него, словно не понимая, кто перед ней. Потом поморгала и глянула уже осмысленно.

– Извини, я…

– Не извиняйся. Ты нездорова? Что с тобой?

Вместо ответа жена наклонилась к нему, обвила шею руками.

– Не понимаю, что происходит. Ты решишь, я сумасшедшая, но это не так. Я видела!

Ян отстранил ее от себя. Некоторое время они смотрели друг другу в глаза.

– Ты тоже видишь? – спросила Лизавета. Лучше сказать, уточнила.

Он вздохнул.

– Это началось после нашей поездки в…

– Да! – поспешно перебила Лизавета и поморщилась, точно даже упоминание о тех местах было непозволительно, не должно было прозвучать.

– Что именно ты видела? Мертвого мужа бабы Лены?

Глаза жены округлились.

– Господи боже, нет!

– Давай по порядку. Мы должны разобраться.

Лизавета затравленно посмотрела по сторонам.

– Мне не хочется говорить в доме. Может, в Константиновку съездим? Заодно и поужинаем.

«Она думает, нас тут могут подслушать?»

Сам Ян так не считал, но ему тоже казалось, что эта… тарабарщина происходит в Липнице. Хотя отголоски были и дальше, но эпицентр, кажется, здесь.

Когда выезжали из деревни, Ян покосился на место, где увидел существо в белом, втайне опасаясь, что оно еще там, подкарауливает. Но возле дороги никого не было, и он выдохнул с облегчением.

– Легче становится, когда выезжаешь отсюда, – проговорила Лизавета. – Быстрее бы закончилась твоя трудовая повинность.

Ян, который и сам об этом думал, согласно покивал.

Первой взялась рассказывать Лизавета. Когда дошла до детского страха перед Полудницей и поведала о том, что случилось с нею и ее подругой много лет назад, он посмотрел на жену и подумал, что никто, никогда не может утверждать, будто знает все о близком человеке. Всегда будут тайны, темные пятна, всегда найдется то, о чем ты не подозревал.

– Почему не рассказывала мне об этом? – спросил Ян, стараясь, чтобы в голосе не прозвучало обиды. – Это ведь важно.