– Я увижу тебя среди звезд, Тайлер Джонс, – говорит она.

А после отпускает меня.

– Когда? – повторяю я. – В смысле, когда?

Каэрсан смотрит мимо меня на Кэла, приподнимая бровь над здоровым глазом.

– Серьезно, Кэлиис? Вся вселенная перед тобой, и ты выбрал ее?

Кэл делает шаг вперед, и я беру его за руку, переплетая наши пальцы.

– У нас проблемы поважнее, – тихо напоминаю я ему, как будто сама не нахожусь в шаге от того, чтобы наброситься на его отца. Затем я обращаюсь к Каэрсану, отбросив всякие попытки быть вежливой: – Побалуй мой крошечный терранский мозг и объясни, о чем ты толкуешь?

– Я говорю на вашем мерзком языке, словно был рожден для этого, – отвечает Звездный Убийца. Его взгляд скользит по нашим сплетенным рукам, а после он снова поворачивается к проекции звезд. – Поэтому предполагаю, что ты не в состоянии понять концепцию, а не слово. Кэлиис, Врата Складки у Таалоса. Наблюдения?

– Они повреждены, – медленно произносит Кэл. – Заброшены. Что не имеет смысла. Их должны были исправить Технари колонии Таалос.

– Которой больше нет, – кивает Каэрсан. – Точно так же, как и населения Терры, исчезнувшего давным-давно.

– Оно не давным-давно исчезло, – начинаю я. – Оно было на месте совсем недавно…

Но тут-то до меня и начинает доходить смысл его слов.

Когда.

Глубина распространения Ра'хаама на Земле, как он слоями окутывал ее, сколько их было, – все это повторяло ситуацию с Октавией. Вся планета была покрыта им.

Но Ра'хаам еще не расцвел и не распылился. В этом и был смысл Оружия – уничтожить его, пока он спит, прежде чем это произойдет.

Ра'хааму потребовались бы годы, чтобы заселить Землю подобным образом.

Я бы ни за что не поверила, если бы сама не почувствовала.

Но, может… может, это и правда заняло годы.

– Когда… – шепчу я.

– Аврора? – тихо спрашивает Кэл.

– Ах, – говорит его отец. – И вот дитя все осознало.

– Кэл, – говорю я. – Мы… я не могу поверить, что произношу это вслух, но, по-моему, мы… прыгнули вперед… во времени.

Он долго молчит, переводя взгляд с отца на меня и обратно. Но затем медленно кивает:

– У эшваров ведь и правда было иное отношение ко времени, нежели у нас, пришедших после них.

Он соглашается так спокойно, что я почти сбита с толку. Но потом напоминаю себе, что народ Кэла – древнейшая раса в галактике, и они всегда рассказывали истории об эшварах. Истории настолько древние, что их происхождение затеряно в истории. Если кто и поймет то, что сейчас происходит, так это парочка сильдратийцев.

– Эхо, – соглашается его отец.

– Полгода пролетели незаметно, – кивает Кэл. – И когда ты впервые обрела свою силу, бе'шмаи, в ту ночь, когда указала нам на Мировой Корабль, ты говорила в обратном порядке, будто время вокруг тебя вращалось само по себе.

– Предвидение, – добавляет Каэрсан. – Замедление времени. Они знали больше, чем мы. Однако я не верю, что это совпадение было намеренным. Эшвары не ожидали, что на борту их Оружия появится сразу два Триггера одновременно.

– Нет, – соглашаюсь я. – Потому что они ожидали, что первый Триггер выполнит свою проклятую работу.

– Они ожидали полного самопожертвования, – соглашается он, кривя губы в усмешке. – Чтобы их Триггер погиб, стоя на коленях.

– Ну да, вместо этого ты прибрал к рукам то, что они после себя оставили, кульминацию усилий целого вида, – огрызаюсь я, – и использовал Оружие, чтобы уничтожать солнца во имя завоевания галактики. Своих собственных людей, миллиарды. Чтобы сделать что? Посидеть на троне следующие пару лет, пока Ра'хаам не расцветет?

– Мы были рождены, чтобы править! – Он бросает в меня эти слова, будто копье, но они отклоняются от курса и попадают в Кэла, тот отступает на полшага, его дыхание прерывается. – А мои люди оказались трусами и предателями!

– У тебя был шанс! – Мой голос эхом отражается от стен кристального зала, окружающего нас. – У тебя был шанс уничтожить Ра'хаама, пока он спал, но ты сделал это! – Я обвожу рукой пол вокруг нас, усеянный телами его людей. Наверное, им повезло – они не дожили до захвата власти Ра'хаамом, который, скорее всего, последовал за нашим исчезновением.

Звездный Убийца даже не удостаивает взглядом своих мертвых пленников. Гнев во мне нарастает со страшной силой, и я переминаюсь с ноги на ногу, потому что, клянусь, ни в одном из времен я ничего бы так не хотела, как придушить эту сволочь. Но тут в мои мысли проникает Кэл – фиолетовый смешивается с полуночно-синим – и успокаивает меня. Теперь он находит путь к моему разуму без усилий, внутри нас обоих будто что-то открылось. И его оказывается достаточно, чтобы угомонить меня.

– Как это случилось, отец? – спрашивает он.