– Раньше ты прекрасно справлялся с этим сам, – замечаю я.

Он хмурится.

– Ты настолько труслива, что боишься открыться мне, сделаться уязвимой.

– Вокруг нас лежат люди, которых ты убил. Действительно, и чего это я колеблюсь?

– Ты права, что страшишься меня, девочка, – улыбается он. – Но мне может понадобиться твой разум, чтобы вернуться в свое время. Я был бы дураком, если бы уничтожил тебя сейчас.

Каэрсан поворачивается спиной, – надменный, бесстрашный, – и когда он прокладывает курс на бурю, изображение, проецируемое в центре комнаты, меняется. Медленно, осторожно я снимаю свои барьеры, а после наблюдаю за тем, как он взаимодействует с Оружием – «Неридаа» в своем воображении – и продвигает его вперед одной лишь волей.

Разум Звездного Убийцы глубок, разнообразен, силен. Он состоит из слоев золота, такого же, как у его сына, но с примесью темно-красного цвета. Цвета засохшей крови. Я чувствую в нем силу, объединяющую его сильдратийское наследие и обучение в Эхо. Он стал бы намного более сильным Триггером, нежели я, если бы только захотел. И когда он оглядывается на порабощенную колонию Таалос, я чувствую в нем негодование, несмотря на его холодность. Он может и дальше изображать из себя властного, безупречного воина, но я знаю – он в ярости, что мир пал. Как бы Каэрсан ни ненавидел меня, я чувствую, что есть кое-что, что он ненавидит еще больше.

Поражение.

Он мысленно отталкивает меня, прежде чем я успеваю присмотреться, и в уме каждый из нас кладет руку на воображаемый штурвал, проталкивая кристалл размером с город сквозь тишину Складки. Мы работаем бок о бок, а не сплетаемся воедино, как я и Кэл. Но все же движемся сквозь черно-белое пространство со скоростью мысли.

Вдалеке впереди маячит буря, огромная и бурлящая, размером превышающая планеты и излучающая мощь. Пока мы приближаемся к ней, Каэрсан взбирается на трон и, расправив под собой красный плащ, устраивается поудобнее. Я опускаюсь на нижнюю ступеньку, а Кэл занимает свое место рядом со мной. Наши пальцы по-прежнему сплетены.

– Не смотри на них, – шепчу я, когда его взгляд опускается – а как же иначе? – на мертвые тела, разбросанные по полу.

– Они напоминают мне о ком-то, кого я знал, – бормочет он, и я закрываю глаза, кладя голову ему на плечо.

Пока тянутся минуты, я позволяю своему разуму расшириться, выйти в пространство Складки вокруг нас, проверить, что я могу. Сил почти не осталось, но во мне что-то пробудилось – словно новый набор мышц, о которых я и не помышляла. Некий дополнительный инструмент. И мне хочется его исследовать. Использовать. Раствориться в нем. Отпустить свое крошечное тело и принять все, что за его пределами.

– Ты чувствуешь это, не так ли, терранка?

Я перевожу взгляд на Каэрсана, воздух между нами вибрирует. Он опускает взгляд на свою руку, медленно сжимая ее в кулак. И улыбается мне.

Я игнорирую его, отворачиваюсь и направляюсь обратно в темноту. Пространство бесконечно, слишком велико, чтобы можно было охватить его взглядом. Но там, в этом огромном ничто, все-таки не пусто. Наткнувшись на что-то в первый раз, я инстинктивно шарахаюсь в сторону. Вокруг меня вспыхивает полуночная синева, и в этот момент я понимаю, что нашла. Это разрушенный корабль, окруженный облаком обломков. Минуту спустя я нахожу еще один. И еще. Здесь, в Складке, нет жизни, но этот ее сектор вовсе не пустует.

Это кладбище.

Все погибли? Неужели Ра'хаам поглотил всю галактику? Я не в силах вообразить, что люди, которых я встречала, и места, которые видела, уничтожены. Что яркие огни погасли, а оживленные улицы опустели и затихли. Сотни миров погрузились в вечную тишину.

Я позволяю разуму устремиться дальше, к буре, мимо другого корабля – этот уничтожен, будто кто-то взял его обеими руками и разорвал на части, высыпав содержимое в Складку, и…

Я замираю, затем рывком возвращаюсь в свое тело, глаза резко открываются.

– Что?

Мысли Каэрсана уже сосредоточены в том направлении, откуда я пришла. Я чувствую, что Кэл тоже пытается туда проникнуть, но ему не хватает силы. Я осторожно соединяю свои мысли с его и веду Кэла за собой, прокрадываясь назад, чтобы взглянуть еще раз.

Это похоже на одну из тех головоломок, где нужно прищуриться и попытаться расфокусировать взгляд, и в тот момент, когда перестаешь смотреть, изображение проявляется. Я успокаиваю свой разум, устремляясь наружу, пытаясь быть настолько спокойной и безмолвной, насколько это возможно, и там, на самой периферии, снова ощущаю их.

Один.

Затем два.

Затем десять.

Затем двадцать.

Где-то там, на границе досягаемости, плывут корабли. Они приближаются к нам. И эти корабли не мертвы. Они движутся с разных сторон, и пока я наблюдаю, их присутствие становится отчетливее, ближе. Их образы проявляются и в проекции Каэрсана.

– Амна диир, – шепчет Кэл. – Ра'хаам.

У этих кораблей разные стили, их построили разные расы. Все они гигантские боевые крейсеры с кучей мощного оружия. Однако корпуса покрыты чем-то похожим на мох или лишайник – болезненно-белого цвета с сине-зеленой окантовкой. За ними тянутся длинные отростки, будто бы плющ, или, может, это корни, готовые распространять свою заразу дальше. Они напоминают мне об Октавии, об останках, погребенных под мерзостью Ра'хаама. Что-то в них есть неправильное, гадкое, от чего у меня сводит живот, а кровь в жилах стынет. Словно внутри них покоится нечто живое, но приглушенное. Душащее.