Они разлетаются на тысячи километров вглубь, поражая дюжину кораблей Ра'хаама и разбивая их на кровоточащие осколки. В ответ мою голову пронзает острая боль, и я стискиваю зубы. Из носа течет кровь. Я кое-как пытаюсь вдохнуть.

– Еще, – командует Каэрсан.

– Аврора… – шепчет Кэл.

– Еще!

– Так нельзя! – рычит Кэл. – Ей больно!

– Милосердие – удел трусов, Кэлиис.

Я делаю новый выстрел, еще один импульс, разлетающийся во все стороны и уничтожающий вражеские корабли. Я чувствую себя великаном, разбивающим детские игрушки. Будто бы я на высоте десяти тысяч футов. А еще ощущаю присутствие новых недругов, приближающихся к нам, словно мы – маяк во тьме.

Кэл стоит рядом. Сжимает мою руку, заглядывает в глаза. Его сила прибавляется к моей. Однако корабли Ра'хаама все еще надвигаются на нас. Очередной взрыв сотрясает «Неридаа», кристальные осколки дождем сыплются с крыши и разбиваются о пол вокруг нас…

– Помоги ей! – кричит Кэл. – Если вы объединитесь, то сможете уничтожить…

– Нет, подожди, – выдыхаю я.

Сжимая руку Кэла, киваю на темноту за окном:

– Один из них – не корабль Ра'хаама…

Я чувствую это, там, среди гнили и плесени, – пятно ржавого металла, разрезающее Складку, словно клинок. Ракеты выворачиваются наизнанку, распускаются, будто цветы, ослепительно-белые сферы ядерного синтеза уничтожают оставшиеся корабли Ра'хаама резкими вспышками света и жара. Я слышу вопль разочарования в глубине своего сознания: враг недоволен поражением. Но теперь он знает, знает, что мы здесь, и я чувствую, как он даже сейчас собирает силы, чтобы нанести новый удар.

Снова.

И снова.

Пока не поглотит все. Пока не станет всем.

Каэрсан поднимается со своего трона, нахмурив брови, и протягивает окровавленную руку к вновь прибывшему кораблю.

– Странный дизайн, – бормочет он.

– Кто они? – спрашивает Кэлиис.

– Я не знаю. – Его глаза сужаются. – Но они приветствуют нас.

Я вытираю кровь с покалывающих губ, сажусь на корточки и пытаюсь отдышаться, пока Каэрсан выводит передачу на проекционный экран в центре комнаты.

От увиденного его лицо искажается гримасой.

На мониторе возникает группа людей. Они сидят за столиками на мостике этого новоприбывшего корабля. Я вижу двух женщин, бетрасканку и сильдратийку с вытатуированным на лбу глифом Путеходцев и глубокими трещинами на коже вокруг глаз. За ними – гремп, который, наверное, стоит на ящике, и рикеритка с длинными рогами, ветвящимися от ее лба. Дальше, в глубине, теснятся тела – челлерианцы с голубой кожей, ставшей серой из-за Складки, еще больше бетрасканцев, с полдюжины типов инопланетян, которых я никогда раньше не видела.

А перед ними всеми, в кресле командира, сидит тот, при виде кого мое бешено колотящееся сердце сжимается.

Мужчина.

– Поверить не могу, – шипит он, уставившись на Каэрсана. – Это ты.

Он в Складке, и без эффекта Оружия его бледная кожа выглядит еще бледнее, а светлые волосы стали серыми. На нем поношенная форма, покрытая боевыми царапинами, на одном глазу черная повязка, а еще он старше, чем был, когда я видела его в последний раз, – кажется, ему за сорок. Но даже по прошествии более чем двадцати лет, даже под шрамами, щетиной и печалью, залегшей в уголках его глаз, я узнала бы его где угодно.

Кэл заговаривает первым. Он высасывает весь воздух из моих легких всего двумя словами. Называет имя человека, сидящего перед нами, человека, который побывал в аду и вернулся обратно, но каким-то образом все еще живого и здорового, глядящего на нас со смесью замешательства, обвинения и горькой ярости.

– Тайлер Джонс.

– Кэл.

Мое имя, слетающее с губ Тайлера, тяжелое, будто железо, источающее токсины. Он смотрит на меня с проекции, выведенной моим отцом, и из-за океана времени.

Тайлер Джонс теперь мужчина, хотя когда-то – всего несколько дней назад – был совсем мальчишкой. Он сидит в кресле капитана своего военного корабля, и я вижу, что годы не пощадили моего старого друга. Его лицо покрыто боевыми шрамами, измождено, искажено болью и горем, но еще больше – яростью.

– Что, черт возьми, ты здесь делаешь? – спрашивает он. – Что за…

– Тайлер! – кричит Аврора рядом со мной. – Пресвятые пирожки, это и правда ты!

Его покрытый шрамами лоб морщится, в глазах замешательство.

– …Аври?

– Да, это я! – восклицает она, вытирая кровь с носа. Она выглядит ослабленной после сражения, но в то же время повеселевшей, может, даже слегка опьяненной. – Это мы! Тай, я думала, что больше никогда тебя не увижу!

Он переводит взгляд с Авроры на меня, сбитый с толку.

– Увидишь меня? В последний раз мы виделись двадцать семь лет назад.

Аврора качает головой: