Он спит где-то в другом месте, неподалеку. Но я чувствую, как его пульс бьется в такт с моим. С ним все в порядке.

Он в безопасности.

– Он в безопасности.

Голос повторяет мои мысли. На одно безумное мгновение мне кажется, будто я попала в один из тех старых фильмов, где главный герой просыпается от удара по голове, и все вокруг поют, ведь эти три слова произносятся музыкальным аккордом из трех нот в печальной минорной тональности. Затем, как раз в тот момент, когда мой мозг указывает на множество пробелов в этой теории, я поворачиваю голову и вижу не парня без штанов, а Улемну, члена Совета Свободных Народов с Семпитернити.

У меня снова перехватывает дыхание от ее совершенства, от синих и фиолетовых переливов, постоянно движущихся под кожей, от безмятежности ее серебристых глаз. Я просто смотрю, приоткрыв рот, и даже если бы захотела, не смогла бы отвести взгляд.

Она поднимает руки и натягивает капюшон, и чары вдруг рассеиваются.

– Что это было? – ошеломленно бормочу я.

В ее мелодичном голосе слышится удивление:

– Ты имеешь в виду то, как тебя тянет ко мне, или битву, которой мы только что избежали?

– Первое, – решаю я. – Затем: где Кэл, а после второе.

– Таков путь улемнов, – просто говорит она. – Мы… привлекаем внимание окружающих. Что касается твоего телохранителя-сильдратийца, он здесь.

Она кивает в другой конец комнаты, и когда я осторожно отворачиваюсь от нее, стараясь не трясти ноющей головой, вижу, что Кэл спит в кресле, его нежное выражение лица омрачается лишь небольшой морщинкой между бровями, ну и гигантскими сильдратийскими мечами, которые он оставил у кресла.

– А Звездный Убийца?

– Он не пожелал покинуть эшварский корабль, – отвечает она. – Но Путеходцы чувствуют его присутствие. Он выздоравливает, как и ты.

– Тайлер и его команда?

– «Защитник» не пострадал, – тихо говорит она, и ее тройственный минорный голос становится мягче и печальнее.

Я представляю, как корабли, которые мы потеряли, сгорают в пламени, безмолвные в космическом вакууме.

Люди, погибшие из-за того, что Ра'хаам последовал за мной сюда.

– Хорошо, – бормочу я. – Мы в безопасности?

– Пока что. Ты выиграла битву. Привела нас в безопасное место.

Я откидываюсь на подушку и закрываю глаза.

Мне это понравилось.

Да, мне пришлось едва ли не разорвать себя на части, чтобы дать им подобную возможность, но, святые пирожки, это был настоящий кайф.

Я хочу повторить это.

О, она все еще говорит:

– Совет проголосовал за то, какими могут быть наши дальнейшие шаги. Решение не было единогласным, но…

Я снова открываю глаза.

– Вы поможете?

Я стараюсь, чтобы в моем голосе не слышалось нетерпения. Помощь нам станет для них концом – они умрут, защищая меня, пока я буду пытаться вернуться назад во времени и уже там пытаться умереть, защищая их. По крайней мере… как же выразился Каэрсан?

По крайней мере, я буду чувствовать божественность.

– Мы видели, какую цену вы готовы заплатить, чтобы исправить несправедливость. Чтобы защитить нас, – отвечает она. – И среди нас есть много тех, кто, как это ни трагично, согласен со Звездным Убийцей. – Она качает головой. – Это вовсе не жизнь. Мы не видим другого выбора, кроме как помочь вам.

– Теперь, когда я скинула на вас эту бомбу, вы еще больше ослабли.

– Нет, Дитя Терры. – Ее тон смягчается. – Ты всего лишь пролила свет на истину, которая всегда была здесь. Наше падение неизбежно. Это всего лишь вопрос времени, и не более того. Мы долго говорили о нашей последней битве. Как ярко может вспыхнуть последний огонь, прежде чем погаснет окончательно. Теперь появился небольшой шанс, что наш конец станет спасением. Что где-то в другом месте, в другом времени, это принесет какую-то пользу. Но даже если ты потерпишь неудачу, наша последняя битва будет достойна великой истории всех рас.

– Их так много, большинство я и не знала, – бормочу я. – У меня почти не было возможности что-либо увидеть. Я никогда даже не слышала об улемнах.

– В те времена, откуда ты прибыла, нас было мало. – Ее глаза, старые, печальные и усталые, заглядывают в мои. – И теперь я последняя. Из всего моего народа я – единственная, кто помнит наши песни, наши истории. Когда я уйду…

Я молчу. Что можно вообще сказать на такое?

– Я тебя оставлю. Ты должна восстановиться, насколько это возможно, пока мы подготавливаем Семпитернити.