Она медленно поднимается, оглядывает стены и вздыхает:

– В последний путь.

• • • • •

Через какое-то время Кэл просыпается. Я лежала тихонько, изучала его лицо. Как же он потрясающе красив. Уверена, что если бы я уснула в кресле, то у меня непременно потекли бы слюни или голова завалилась вперед так, что появился бы второй подбородок, но Кэл всегда выглядит красиво, правильно, идеально.

Мой воин с самой нежной душой.

Жаль, что у нас было так мало времени вместе. Это кажется таким несправедливым.

Сначала я чувствую, как шевелится его разум. Он мысленно сгибается и потягивается, инстинктивно ища меня, а затем, когда находит, успокаивается. Его ресницы приподнимаются, и он серьезно смотрит на меня.

Теперь между нами нет секретов – он чувствует мою решимость.

– Ты намерена это сделать, – тихо произносит Кэл.

– У меня нет выбора, – отвечаю я, поднимая руку, чтобы привлечь его ближе. Я по-прежнему чувствую себя так, словно меня переехал грав-байкер.

Кэл подходит и садится на край моей кровати, переплетая наши пальцы.

– Возможно, есть другой способ, – говорит он, встречаясь со мной взглядом фиалковых глаз.

– Но его нет.

– А ты бы стала его искать, если б знала, что он существует?

Я моргаю.

– И что это значит?

Его пальцы сжимают мои.

– Мы связаны, бе'шмаи. Мы – часть друг друга. Ты, как воин, получаешь от убийства удовольствие. Я чувствую это, как если бы был тобой. Танец крови сладок. И ты хочешь исполнить его снова.

– А что, было бы лучше, если бы я чувствовала вину? – спрашиваю я, и волоски на коже встают по стойке смирно. – Если бы сидела тут и ныла, как ребенок? Это не отменяет того, что я должна сделать.

– Ты и правда должна это сделать? – давит он.

Фраза не окончена, и она повисает в пространстве между нами – он не смог бы скрыть ее от меня, даже если бы захотел. Кэл вздергивает подбородок, когда оставшиеся немыми слова проносятся в моей голове.

Или ты хочешь это сделать?

– Хочу ли я, разваливаясь крупица за крупицей, умереть? – повышаю я голос. – Я вся внимание, Кэл, если ты увидишь другой вариант.

– Не вижу, – признается он, но продолжает, прежде чем я успеваю прервать его: – Пока. Но еще есть время найти другой ответ. Мы уже преодолевали невозможное раньше. И сделаем это снова. Стремиться к подобной судьбе необязательно.

– Необязательно? – срываюсь я, и какая-то часть меня хочет бороться, ведь он угрожает отнять ее – мою божественность. Но остальная часть знает правду. – Это последнее безопасное место в галактике. Единственная искра, что способна разжечь огонь, который нам нужен. Если эти люди не смогут вернуть меня домой, все кончено. Мы не можем ждать, пока Ра’хаам найдет нас в следующий раз и унесет с собой еще больше их жизней.

– Их жизней? Я не хочу, чтобы твоя жизнь закончилась! – рявкает он, отпуская мою руку, и вскакивает на ноги. Разворачивается и беспомощно шагает в другой конец комнаты.

Отчаяние в его голосе заглушает мой гнев.

– Десятки тысяч людей готовы расстаться со своими жизнями, Кэл, – примирительно произношу я. – Просто чтобы приблизить нас к родной планете эшваров. Дать нам шанс починить Оружие. Доставить его и нас домой. Выиграть этот бой. Как я могу требовать от них больше, чем готова отдать сама?

Он склоняет голову, по-прежнему стоя спиной ко мне.

– Погибнуть в огне войны легко, – тихо говорит он. – Жить в свете мира гораздо труднее.

– Это будет совсем не легко, – шепчу я. – Пожалуйста, Кэл, ты со мной?

Он поворачивается ко мне лицом, в фиалковых глазах блестят слезы. И он склоняет голову в поклоне:

– До последнего вздоха.

• • • • •

На этот раз они не позволили мне помочь с прыжком. Хотят сохранить остатки моей энергии для починки «Неридаа». Для прыжка домой. Для битвы с Каэрсаном, а затем с Ра'хаамом.

– Нам ничего не понадобится, когда все это закончится, – сказал мне один Путеходец, отвергая мое предложение. – Не о чем жалеть, если завтрашнего дня не будет.

Его лицо было бесстрастным, а разум спокойным. Он примирился с тем, что грядет.

Сегодня последние выжившие в галактике перенесут нас в сектор Тэта – самое густое обиталище Сорняков. И там они умрут, сдерживая Ра’хаама так долго, как смогут, выигрывая для нас время, чтобы мы могли вернуть «Неридаа» домой.

Если потерпим неудачу, история человечества – история всех разумных видов во Млечном Пути, кроме одного, – закончится сегодня.

И даже если мы победим, сегодняшний день станет последним в их жизни.