Никого не было, хотя уже наступила ночь. Полночь прошла. Нура поднялась, вылила холодную темную жидкость и снова сварила кофе. Когда она вновь расставила кружки по столу, послышался уже привычный звук…

Тук-тук.

Нервно выдохнув, Нура бросилась к двери. Она узнала бы этот проклятый стук из тысяч других. Только Уроборос стучал так… Необъяснимо странно, но знакомо. Пугающе и успокаивающе. Гибрид был соткан из противоречий и порождал их во всем…

– Добрый вечер. – Уроборос улыбнулся мягкой улыбкой Рэймонда, лицо которого все еще маской оставалось на нем. – Моя любимая футболка.

Нура растерянно опустила взгляд на большую зеленую футболку с белой горлицей, которую натянула после душа. Змей тем временем просочился внутрь, без приглашения следуя на кухню.

– Ты сделала нам кофе? Хорошая девочка…

Опять он за свое… Нура залилась краской, хотя и знала, что прямо сейчас такое обращение было не чем иным, как подначиванием. Уроборос же тем временем по-хозяйски расположился на стуле с кружкой, над которой поднимался ароматный пар. Странно было смотреть на Рэя и понимать, что он на самом деле не он… Не тот добродушный сосед, с которым знакомилась Нура…

– Что? Рыжий нравится тебе больше? – лениво прикрыв глаза, поинтересовался Змей.

Нура проигнорировала слова. Сейчас ее время задавать вопросы, а не его.

– Говори.

– Снова приказной тон, Пташка? – хмыкнул Уроборос, отпивая кофе. – Мне нравится, хочешь оседлать меня?

– Я сейчас не настроена слушать твои глупости, – мрачно буркнула Нура, плюхаясь на стул.

– Сейчас? А потом? – Один глаз приоткрылся, показывая, как голубая радужка зеленеет под тусклым свечением изнутри.

– Будет зависеть от того, скажешь ты правду или соврешь. Так что давай начинай, будь хорошим мальчиком, – процедила Нура.

Уроборос покосился на нее полным обожания взглядом. По спине тут же пробежали мурашки.

– Я буду твоим хорошим мальчиком, Пташка. Что ты хочешь знать?

– Ты Вир.

– Старое имя, но да.

– Как же ты стал Рэймондом Харугом? Почему никто не заподозрил обман? И…

– Как много вопросов. А ты готова к сказке на ночь?

Ответом стали нахмуренные брови.

– Сказка будет о сломанном мальчике, Пташка…

Первое воспоминание Вира было связано с разбитой кружкой и разлитым молоком. Он сидел за столом в собственной небольшой комнате и смотрел на белую лужу, расползавшуюся по полу. Она была усеяна осколками, блестевшими под светом лампы.

Сердце билось так часто и громко, что его стук отчетливо ощущался в каждой клеточке тела. Вир понимал, что его накажут. Спустя столько времени сложно было понять, помнил маленький мальчик предыдущие наказания или нет, но знание о надвигающей каре было естественным. Так что Вир спрыгнул со стула и судорожно начал вытирать лужу своими носками, лежавшими в корзине для стирки. Может, так никто ничего не заметит…

Острый осколок легко прорезал мягкую детскую кожу, и белая лужа стала розоватой. Кровь лилась, рану пекло, а глаза смотрели сквозь пелену слез, падающих вниз. Боль запульсировала с новой силой, когда еще один осколок поменьше впился в ладонь. Вир всхлипнул от отчаяния. Мало молока, теперь и кровь, и слезы создавали все новую проблему, а носки в его маленьких ручках пропитались жидкостями.

Дверь распахнулась, и в полумрак ворвался ослепительный свет из коридора. Вир оглянулся и заметил, как вытянулось лицо домработницы, а затем выражение сменилось на раздраженное. Она молчала, когда выдернула мокрую ткань из дрожащих пальцев. Она вышла, вернувшись с охранником – крупным нагом с узкими зрачками. Он тоже молчал, когда схватил Вира за шкирку и буквально поволок за собой.

Они все всегда молчали. В обычное время Вир не существовал для окружающих. Внимание на него обращали, только когда он делал что-то не так. Тогда его приводили к нагу с золотыми глазами. К Полозу.

– Ты сделал это специально?

Вир весь сжался. Он едва доходил мужчине до середины бедра, так что надеялся, что снова станет невидимкой.

– Естественно, – раздался женский голос. Он хлестал воздух и был похож на острое лезвие, вонзавшееся в уши и рассекающее плоть… – Рэймонд младше, но он не бьет стаканы.

Рыжие волосы блеснули жгучим пламенем на свету и отразились в золотых глазах, припечатавших Вира к месту.

– Я вообще не могу поверить, что ты действительно приволок своего бастарда в наш дом, – продолжала она. – Чего ты от него ожидал? Он грязь, недостойный гибрид.

– Заткнись, Замма! Мы обсуждали это не раз и не два!

– Потому что ты сказал, что это маленькое чудовище не доставит проблем, но чем старше он становится, тем больше проблем создает, – не унималась Замма.

– Он и так живет в дальней части, едва ли не в подвале. Или ты хочешь, чтобы я вовсе выселил его на псарню?