Рык Уробороса прорезал комнату, а Нура взвизгнула, когда он вдруг перекинул ее через плечо, широкими шагами продвигаясь по коридору к спальне. Его рука лежала на ее бедре, но двинулась выше…

– Ты не надела белье? – Его пальцы поднялись, вжимаясь между ног.

– Прекрати! – Нура наконец пришла в себя и ударила Змея по спине.

Уроборос грубо скинул ее на кровать.

– Что ты делаешь? – сдавленно спросила она, оттягивая футболку, чтобы прикрыться. Она завороженно смотрела за тем, как он стаскивал с себя одежду, оставаясь по пояс голым. Проклятие! Конечно, она и так знала, что он собирается делать!

Рот Змея перекосил жутковатый оскал, а глаза широко распахнулись. Миловидное лицо исказилось от неясной эмоции. Уроборос выглядел так, будто прямо сейчас окончательно сошел с ума и больше ему ничего не поможет.

Это пугало и одновременно возбуждало. Нура злилась на себя за то, что она вместо того, чтобы остановить все это, сбежать и позвать на помощь, ощущала неправильное желание…

– Я хочу, чтобы ты поняла, кто я, и осталась. – Уроборос склонился, упираясь руками в кровать по обе стороны от головы Нуры. – Я зло, Пташка, я новый Дракон. И ты принадлежишь мне.

– Я никому не принадлежу, – пробормотала она, цепляясь за остатки собственной вменяемости.

– Посмотрим. – Усмешка Змея терялась в обжигающем поцелуе.

Раздвоенный язык толкнулся в рот Нуры, щекоча нёбо. Она пыталась сдерживаться, не поддаваться на очередные игры, но снова растворялась в Уроборосе. Ее язык скользнул между его губами, и острые ядовитые клыки поцарапали ее. Кровь и яд наполнили их поцелуй, делая его еще более неправильным и порочным…

Внутри Уробороса смешивались страх и злость, безумие и любовь, он отказывался бороться и отчаянно хвататься за свет внутри себя. Ему это было не нужно. Больше нет. Ему нужна была только Пташка под ним, которая отвечала ему с той же яростью, какая горела внутри него.

Нура мстительно прикусила губу своего Змея, царапая тонкую кожицу, и вкус крови стал сильнее. Уроборос застонал. Ему нравилось это. Нравилась их кровь, солью остающаяся на языке и распаляющая желание. Вытянутые клыки наполнились измененным ядом, а тело готово было к новому гону, более продолжительному и продуктивному. Но следовало сдержаться. Пока что… Пока не закончены все дела, пока нельзя было утонуть в Пташке… Хотя члены уже натянули ширинку и болезненно пульсировали в жажде погрузиться в Нуру.

Уроборос задрал ее футболку и грубо сжал ее мягкую грудь, шипя:

– Я буду трахать тебя, пока ты не устанешь. Но даже когда ты уже не сможешь терпеть, я все равно сделаю это опять. И опять. Пока ты не скажешь, кому принадлежишь. Кому ты принадлежишь, Пташка?

– Никому, – нахмурилась она.

– Неправильный ответ.

Уроборос резко перевернул ее на живот и поднял ее задницу. Шлепок вышел хлестким и звонким, отпечаток ладони остался на нежной бледной коже попки Нуры. Она охнула, а потом снова, когда ее ноги оторвались от постели и легли на плечи Уробороса. Он прижался ртом к ее влагалищу, настойчиво трахая ее языком, на кончиках которого расцветал сладкий вкус возбуждения. Пальцами он обводил клитор, немного грубо касаясь его, а другой рукой массировал ее задний проход.

Когда Уроборос оторвался от нее, отбросив на кровать, между ее ног маняще блестела смазка и слюна. Нура тяжело дышала, переворачиваясь и приподнимаясь. Несмотря на то что ее глаза были затуманены дымкой желания, они казались стальными, непримиримыми.

– Хочешь поиграть, Пташка? – Уроборос ощерился, приоткрыв рот и показывая вытянутые клыки.

Но она молчала, стиснув зубы. Это раздражало, и он схватил ее за шею, немного сжав ее. Нура выпрямилась, держась за запястье своего Змея. Он поцеловал ее, но она принялась царапаться и кусать его. Кровь снова наполнила их рты. Уроборосу хотелось поставить ее на колени перед собой, вынудить сосать его изнывающие по ее теплу члены…

– Отвечай, – хищно облизнулся он. – Кому ты принадлежишь?

– Никому, – упрямо ответила она.

Уроборос снова отбросил ее на кровать. А когда она откинула за спину свои спутавшиеся влажные волосы, он все же Приказал:

– На колени!

– На колени! – прорычал Змей, и тяжесть Приказа обрушилась на Нуру.

Было в этом зверином рыке что-то, что снова заставило думать о Драконе. Его действительно нельзя победить, можно лишь следовать по замкнутому циклу, вновь и вновь повторяя то, что уже было. Только вместо Бабочек – Пташка, которая послушно опускалась на колени даже тогда, когда Приказ ослабел.

Нура смотрела на Уробороса снизу вверх, пытаясь поймать свои чувства за хвост и разглядеть их получше. Что она, Морок ее дери, чувствовала? Злость горела внутри, а вместе с ней страх и вожделение. Взрывной коктейль, который можно запустить в кого-то, желая уничтожить. Однако между бедрами чувствовалась мучительная пульсация. Хотелось унять эту боль, и мысли ускользали, теряясь в тумане похоти, мешая сосредоточиться на чем-то, кроме ширинки Уробороса, где ткань натянулась на выдвинувшихся членах.