Уроборос фыркнул. Оправдания Арго звучали смешно, особенно сейчас, когда он надеялся разговором украсть себе немного времени для жизни. Ничто, кроме собственной шкуры, его не волновало в этом мире.

– Я помню Бианор так хорошо… Впервые увидел ее совсем хрупкой…

– И сломал ее, – с ненавистью закончил Уроборос.

Но Арго проигнорировал его фразу, продолжая:

– Она выделялась среди остальных. Ее мать была человеком, она умерла… А отец… Его пристрелили… Бедная девочка, ей было некуда идти, она единственная, кого я позвал сам и кто пошел за мной…

– Ты нашел отчаявшуюся душу и воспользовался слабостью? – сквозь зубы уточнил Уроборос. Этой части он не знал, и она злила его не меньше того, что он уже знал о Драконе.

Несчастная мама! Она оказалась в патовой ситуации, а вместо помощи получила только боль и сломанную жизнь.

– Она была моей любимицей, даже когда выросла и располнела…

– Морок! Заткнись, ты отвратителен!

– И когда забеременела тобой, Уроборос… Я просто испугался нашей связи, того, как быстро я замкнулся на ней…

Если бы не Нура, дрожавшая совсем близко, Уроборос бы дал себе волю. Он бы выдрал язык Арго из его поганой глотки. Он бы переломал ему руки, которые мучили Бабочек. Но Пташка оставалась рядом, а он не хотел показывать ей настолько кровавую жестокость…

– Теперь я понимаю, что зря… Я мог бы оставить тебя, воспитать… – Очередная пауза затягивалась. Говорить Арго становилось все сложнее, а крови на полу становилось все больше. Наконец, набравшись сил, Дракон продолжил: – Ты был бы мне верным помощником. Мне ясно только теперь, почему я подпустил Сигмунта так близко и так быстро. Он делал все так четко, так споро выполнял каждое поручение, каждый план… Сигмунт по-настоящему нравился мне, я видел в нем себя и теперь очевидно почему. Под его личиной скрывался мой собственный сын. И я действительно уважаю тебя…

– А я нет. – Уроборос опустил ногу, вжимая подошву в лицо Арго. – И сдохнешь ты, как бешеная собака. В одиночестве.

Ледяные пальцы Нуры скользнули по запястью. Пришлось отступить. Змей боялся напуганного вида Пташки. Вдруг она решит, что от него нужно улетать поскорее?

– Не в одиночестве. – Арго сплюнул кровь. – Здесь ведь мой сын.

Нура не знала, куда себя деть. Нос болел, дышать им было просто невозможно, и губы уже стали сухими, а в горле першило из-за того, что воздух, пропитанный кровью, вливался в рот. Лерос все еще лежал без сознания, а Арго… Он то ли каялся, пытаясь исповедаться перед смертью, то ли играл в очередную игру…

Уроборос в чужом обличье навис над Драконом, готовый уничтожить его в любой момент, а Нура… Она стояла сзади, в который раз воображая пропасть перед собой. Она столько раз падала в нее, но теперь снова не могла решиться сделать шаг. Казалось, именно он станет роковым. Она выстрелила в Арго. Она будет виновна в его смерти. Готова ли она принять на себя груз ответственности за гибель кого-то?

– Здесь мой сын, – натужно повторил Дракон, – который может меня спасти. Ты можешь вылечить меня. И я клянусь, что не трону тебя…

– Правда думаешь, что я поверю?

– Я обещал твоей матери не убивать ее подруг, если они сами не полезут против меня. И я сдержал обещание, не так ли? Я ужасен, но у меня есть свои принципы… А у тебя?

– Хочу уточнить, – Уроборос присел на корточки рядом с Арго, – чего ты конкретно ждешь? Я вылечу тебя, и?..

– И закончишь, что начал. Сыграем с тобой партию, как отец и сын. Это будет интересно.

– Ты не отец, – холодно отозвался Уроборос. – Ты насильник моей матери. И моральный урод. Играть с тобой я не собираюсь. Ты жалок. Ты не заслуживаешь даже зваться Драконом…

Тот в ответ рассмеялся, заходясь в жутком кашле. Нура сжала пистолет, будто металл мог успокоить ее.

– Знаешь, забавно, эту же фразу мне сказал брат. А еще он убедил нашего отца изгнать меня… Наверное, хотел и убить, но кто в итоге победил? Где Арго Стеин? И где Йоран Кнуд?

На удивление это имя Нура помнила. Тот самый «хороший Дракон», который забрал Бианор…

– Он в могиле, как и его дорогая невеста!

– Зря ты напомнил мне про Даяну, – мрачно буркнул Уроборос. – Она – моя наставница, Шанти – моя мать, Нура – моя жена… И всем дорогим мне женщинам ты причинил боль. Как ты можешь ждать хоть какой-то милости? О нет, Арго, ты умираешь и чувствуешь это. Я вижу ужас, я чую его в воздухе. Я не добрался до тебя, потому что первой за тобою пришла Маан-Маан. Это она вела руку, что ранила тебя. И за гранью смерти ты встретишь не покой, а ее гнев.

И снова хохот, переходящий в кашель, сопровождал слова:

– Ты веришь в эту чушь? Если бы твоя Маан существовала, разве позволила она мне красть девчонок и насиловать их в свое удовольствие, делясь этими объедками с другими, чтобы посмотреть, как Бабочки трепыхаются в грубых руках?

– Ты скрылся от богини. – Голос Уробороса вибрировал, низкий и жуткий, он пронизывал пространство. – Но скрываться от нее вечно невозможно. Богиня всегда отыщет тех, кто в тени. Отыщет и покарает.

– Ты фанатик. Бесполезно с тобой говорить, щенок…