Я поднимаю голову и натыкаюсь на взгляд потемневших глаз. Вязну, тону в их жаркой темноте. И понимаю: он знает, что я сейчас чувствую. Потому что сам чувствует то же самое.

И от этого окончательно схожу с ума.

Хочу его. Хочу его всего, целиком. Снаружи и внутри себя. Хочу немедленно. Прямо сейчас. Иначе не выдержу. Иначе я просто умру.

Душно.

Ужасно душно.

Воздух скапливается на другом конце стола, где спокойно ужинает доктор, воздух двигается за Элеонорой, подающей очередное блюдо.

А здесь, между мной и Райаном, он становится таким густым, горячим и тягучим, что просто искрит от напряжения, и им невозможно дышать.

По оголенным нервам бьет звонкая трель.

– Прошу прощения, мне пора. – Доктор, прижав телефон к уху, выходит.

Не сговариваясь, мы одновременно встаем и тоже выходим, сворачиваем в противоположную от дока сторону. Райан хватает меня за руку и тащит за собой, быстро, почти бегом, а я еле успеваю переставлять ослабевшие ноги.

Он вталкивает меня в кабинет, и едва закрывается дверь, придавливает меня к ней, одним рывком задирает подол и ныряет ладонью между ног.

– Влажная, – хрипло выдыхает мне в шею. – И без трусиков…

Я едва слышу его слова. Сердце так колотится, что еще немного – и разорвется.

Воспоминания вспыхивают искрами под кожей.

Кабинет. Темнота. Жар крепкого мужского тела, его запах…

Так уже было, было… Когда я случайно сюда забрела за книгой.

Он прижимает меня к стене, как тогда. Только теперь я не боюсь. Меня потряхивает не от страха. От возбуждения, от которого почти больно.

Его горячие губы накрывают мой рот. Так, как я тогда хотела и как хочу сейчас.

Все перепуталось, воспоминания и реальность. Понеслось лавой по венам.

Я изгибаюсь, стискиваю колени, прижимая крепче его руку туда, где все горит огнем.

И стону от наслаждения, кричу прямо в его рот.

Он целует меня жадно, порочно, тягуче. Грубо трет ребром ладони между ног.

Трахает меня пальцами, горячим языком.

Хорошо.

Слишком хорошо, долго не удержаться.

Я и так уже почти… почти…

– Хочу видеть, как ты кончаешь…

Щелкает выключатель, вспыхивает свет.

– Посмотри на меня…

Я послушно поднимаю тяжелые ресницы, тону в черной бездне его глаз.

И кончаю, бурно и сладко. Так сладко, что хочется плакать.

– Девочка… – хриплый шепот обжигает шею, выбивая из неги, возвращает обратно.

Его ладонь все еще у меня между ног. Он с нажимом проводит ею по влажным складочкам, с силой надавливает на клитор.

Возбуждением простреливает низ живота. В ушах, словно наяву, раздается вкрадчивое: «Оттрахаю так, что ты неделю не сможешь вставать».

От обещания, сквозящего в этих словах, подгибаются коленки, кровь превращается в жидкий огонь.

Да… Да… Оттрахай. Я вся твоя, делай со мной, что хочешь…

Я со стоном упираюсь пылающим лбом в его плечо.

Но он же… Ему же нельзя… Мы не…

Он не дает мне додумать, не дает хоть немного прийти в себя. Сжимает пальцами клитор, грубо, больно и… сладко. И убирает ладонь.

Я изгибаюсь, дергаю бедрами, тянусь следом, не хочу ее отпускать.

– Тс-с-с… Сейчас, девочка, потерпи…

Он подцепляет пальцами бретельки платья, сдергивает лиф вниз. Груди выпрыгивают мячиками, трутся сосками о жесткую ткань его костюма, и от каждого их движения молниями простреливает тело.

Он крепко прижимает меня к себе, вдавливает каменный член в мой живот. Даже сквозь ткань чувствую, как сильно он возбужден.

Горячий рот накрывает мои губы, и я совсем перестаю соображать.

Он целует меня яростно, жарко, бесстыдно. Как никогда еще не целовал. Как никто меня не целовал. Словно навеки присваивает меня себе, словно печать ставит: «Моя!». И я дурею, насколько мне это нравится.

Какими-то ошметками разума я понимаю, что мы куда-то движемся. Что он подталкивает меня, не переставая целовать, не переставая в сносящем крышу ритме вдавливаться в живот тугим членом.

Ягодицы упираются во что-то нетвердое и гладкое.

Он рывком разворачивает меня спиной к себе, перегибает через спинку большого кожаного кресла. Я упираюсь руками в его сидение и замираю, дрожа от предвкушения.

Звяканье пряжки ремня, шелест обёртки презерватива и…

Оглушительно громкий шлепок обжигает ягодицу, я взвизгиваю от неожиданности. Боль почти сразу проходит, сменяется покалывающим теплом.