– Мэтт, что ты думаешь об этом?

Тот оглядел плиты под ногами, потом вдруг бросился в зал и, схватив бутылку с виски, открыл ее и принялся выливать содержимое на пол.

– Что ты делаешь? – возмутилась Эмбер.

– Хочу убедиться, что проход не у нас под ногами.

Он понаблюдал за разлитой жидкостью: она не просачивалась сквозь плиты. Мэтт повторил свою операцию в трех метрах от лестницы.

На сей раз виски быстро растворился в трещинах между камнями. Мэтт приложил ухо к полу:

– Капает!

– Я так и знал! Пламя дергается не от сквозняка в коридоре, – торжествовал Тобиас, – проход прямо под нами!

Встав на четвереньки, все трое принялись ощупывать пальцами плиты, стараясь найти малейшую неровность; Эмбер наткнулась на крошечную прямоугольную кнопку на плинтусе. Она нажала ее.

Под их ногами раздался легкий шум какого-то механизма, и в полу открылась огромная дыра, в которую вела лестница, начинавшаяся восемью ступеньками в коридоре.

– В точку! – произнесла Эмбер.

– Тебе, смотрю, нравится это выражение, – заметил Тобиас.

Ничего не ответив, девушка стала первой спускаться вниз, держа в руке фонарь. Каменные стены были покрыты паутиной, которая, словно легчайшая ткань, трепетала от неощутимого ветерка.

– Тут мрачновато! – произнесла Эмбер. – Вот что бывает, когда не убираешься лет двадцать!

– Теперь я понимаю, почему мама заставляла меня регулярно убираться в комнате, – засмеялся Мэтт, тут же пожалев, что вспомнил прошлое.

Они стали осторожно спускаться в подземелье Кракена. Лестница сделала несколько поворотов.

– Да она просто бесконечная! – заметил Тобиас с тоской. – Где она заканчивается, в аду?

Услышав слова друга, Мэтт вспомнил Роперодена, его ужасное появление, дьявольскую ауру. Только не сейчас!

Повернув еще несколько раз, Эмбер сказала:

– Думаю, что мы уже не под Кракеном, мы идем слишком долго.

– Я знаю, куда она ведет, – подтвердил Мэтт. – В захваченный замок. Эти трое говорили о нем так, словно постоянно там бывают.

Вдруг Эмбер зацепилась ногой за натянутую поперек дороги веревку и стала падать; одновременно у них над головой раздался громкий щелчок.

Доверяясь исключительно собственному инстинкту, Мэтт рванулся вперед, схватив Эмбер за талию, и они упали в нескольких шагах от места, где только что стояли. В то же мгновение что-то большое лязгнуло у них за спиной, подняв облако пыли.

На секунду Мэтт отвлекся от ситуации, впечатленный запахом кожи Эмбер. Ему показалось, что ее кожа пахнет ванилью, и он сразу же почувствовал еще большую грусть. Мэтт вздрогнул и помог Эмбер подняться.

Железная клетка трехметровой высоты упала прямо позади них, преградив дорогу Тобиасу, который оказался с противоположной стороны.

– Ее-то они и подвесили прошлой ночью! – сказал Мэтт.

– Они в самом деле не хотели, чтобы кто-нибудь приближался к захваченному замку, – выдохнула Эмбер, все еще пребывая в растерянности из-за случившегося. – Спасибо, Мэтт…

– А я? – прокричал Тобиас. – Что мне делать? Как я пройду? Я не смогу перелезть по ней к вам, если я свалюсь, то сломаю ногу!

– Ты вернешься обратно и будешь ждать нас в курительной; если мы не возвратимся до рассвета, ты расскажешь всем то, что знаешь.

Тобиас посмотрел назад, в темноту, через которую едва пробивался свет его фонаря.

– Уффф… Не нравится мне все это, – сказал он. – Во что мы снова вляпались?

– Тобиас! – настаивал Мэтт. – Возвращайся обратно. Иди. Ты ничем не рискуешь!

– Ладно… – ответил тот почти шепотом.

Он в последний раз посмотрел на друзей, развернулся и поплелся назад – медленным и боязливым шагом.

Не имея другого выбора, кроме как идти в неизвестность, Эмбер и Мэтт отправились дальше: они шли осторожнее, чем раньше, стараясь не ступать куда попало, чтобы избежать новых ловушек.

– Что такого важного может там быть, если они любой ценой решили помешать всем проникнуть в замок? – спросила Эмбер.

– Мне показалось, что они, скорее, хотели оградить всех нас от опасности. Как будто боялись, что кто-нибудь или что-нибудь находящееся в конце этого коридора вырвется на свободу. К счастью, ничего такого там нет.

– Почему? Ты не веришь в Бога или дьявола? В демонов?

– Конечно нет.

– Что значит «конечно»? Для миллионов людей эта вера – нечто само собой разумеющееся!