— Стоп! — крикнул я, хватаясь за голову. Ментальные голоса били по мозгам как молотом. — Прекратите оба! Сейчас же!

Они меня не слышали. Или не хотели слышать.

Ррык присел, готовясь к прыжку. Мышцы под его призрачной шкурой напряглись, перекатились. Задние лапы уперлись в пол — мрамор под его когтями пошел призрачными трещинами.

Фырк распушился до размеров теннисного мячика. Он издал боевой клич — нечто среднее между писком мыши и воем пожарной сирены.

А потом…

Он сорвался с места. Маленькая голубая молния метнулась прямо на льва. Без страха и колебаний. Пятнадцать сантиметров возмущенной ярости против двух метров призрачной плоти и когтей.

Ррык прыгнул навстречу. Время замедлилось. Я видел, как разверзается его пасть — клыки размером с мой палец. Видел, как Фырк выставил вперед свои крохотные лапки с коготками-иголочками.

Столкновение было неизбежным.

Я дернулся вперед, ожидая звуков бойни. Хруста костей. Предсмертного писка. Рыка победителя. Брызг крови — пусть и астральной — на стенах.

Думал как их разнять. Но как это сделаешь? Они же полностью неосязаемы.

Но вместо этого…

Тишина.

А потом — странный звук. Глухое урчание, переходящее в… смех?

И мой мозг, привыкший к логике и причинно-следственным связям, на мгновение отказался обрабатывать то, что я увидел.

Картина была сюрреалистичной. Огромный призрачный лев лежал на спине, задрав все четыре лапы кверху. Поза абсолютно не царственная — скорее как у домашнего кота, выпрашивающего почесать пузо.

А Фырк, забыв обо всякой опасности, катался по его огромному призрачному животу, и они… играли?

Они покусывали друг друга — беззлобно, шутливо. Толкались лапами. Возились как два щенка. Или как старые друзья, которые не виделись сто лет и теперь изображают драку для публики.

— Старый пройдоха! — смеялся Фырк, дергая льва за призрачный ус.

— Мелкий паршивец! — урчал Ррык, легонько прихватывая бурундука зубами и тут же отпуская.

— Скучал?

— Еще как! Тут такая скукотища без тебя, просто сдохнуть можно!

Мой мир, только что выстроенный на логике и медицинских протоколах, дал трещину и с грохотом развалился на части. Все, что я знал о фамильярах, о их природе — все летело к чертовым собачкам.

— Вы… — голос сел от неожиданности, пришлось откашляться. — Вы знакомы?

Они замерли. Синхронно повернули головы ко мне. Переглянулись.

И расхохотались еще громче. Лев издавал глубокий, вибрирующий рык, от которого дрожал пол, а бурундук пищал так тонко, что едва не закладывало уши, держась крохотными лапками за живот.

— Знакомы? — Фырк вытер астральную слезу, выступившую от смеха. — Двуногий, мы с этим старым драным котом друзья… сколько уже, Ррык? Пятьдесят лет?

— Пятьдесят два, если быть точным, — поправил Ррык, грациозно, как настоящая кошка, перекатываясь на живот. — Ты забыл тот случай с призраком в морге. Когда мы вдвоем гоняли его по всей больнице, а он пытался отбиваться от нас тазом.

— А! Старый Евстигней! Точно! — Фырк подпрыгнул от восторга. — Как он визжал! «Отпустите меня в мир иной! Я раскаиваюсь!» А мы ему: «Сначала верни украденные у санитарок простыни, потом поговорим!»

— А помнишь, как он пытался спрятаться в холодной камере для трупов?

— И застрял! Его полупрозрачная задница торчала наружу!

Они снова покатились со смеху. Два духа, хохочущих над шуткой пятидесятилетней давности. Как два старика на лавочке, вспоминающие бурную молодость.

Ррык наконец встал. Отряхнулся — движение чисто кошачье, от кончика носа до кончика хвоста. Подошел ко мне. Вблизи он выглядел еще внушительнее, но теперь в его глазах не было угрозы. Только любопытство и… усталость? Глубокая, вековая усталость существа, которое видело слишком много.

— Итак, ты новый подопечный этого хвостатого идиота?

— Эй! Я не идиот!

— Конечно-конечно. Ты гений. Который нарушил главный запрет Совета.

Атмосфера изменилась мгновенно. Как будто кто-то резко выключил свет. Фырк напрягся, его хвост встал трубой. В его маленьких черных глазках мелькнула… паника?

— Ррык, не начинай…

— А что такого? — лев повел плечами, жест был удивительно человеческим. — Твоему человеку все равно рано или поздно придется узнать. Совет Хранителей был предельно ясен после того случая с графиней Рыльской. Никаких привязанностей к людям. Никакой помощи. Никакого прямого вмешательства.