— Почему улицы пустые? — не выдержал я.

— Комендантский час, — вдруг произнес водитель, не оборачиваясь. Это были его первые слова за всю поездку, и голос был таким же безжизненным, как и весь город. — До шести утра. Из-за эпидемии.

Комендантский час в столице? Ситуация была гораздо хуже, чем я думал. Паника, которую удается сдерживать только силой и запретами.

Центральная Клиника появилась внезапно, выплыв из-за поворота как огромный белый корабль. Здание в стиле имперского классицизма — массивные колонны, портики, барельефы с изображением сцен исцеления. На фронтоне — гигантский герб Гильдии Целителей в окружении аллегорических фигур Медицины и Магии.

Машина бесшумно остановилась у парадного входа.

— Приехали, господин лекарь.

Я вышел, разминая затекшие ноги, и поднялся по широким мраморным ступеням. Двадцать четыре ступени. Я машинально посчитал. Привычка хирурга — считать все. Инструменты, салфетки, швы… и ступени к эшафоту. Тяжелые дубовые двери, окованные бронзой, были приоткрыты, несмотря на ранний час.

Переступил порог.

Холл встретил меня величественной, гулкой пустотой. Мраморный пол, отполированный до зеркального блеска, отражал высокие, уходящие в темноту под потолком колонны. В нишах вдоль стен стояли статуи великих целителей прошлого — застывшие в камне, они словно наблюдали за каждым входящим с холодным, беспристрастным любопытством.

Тишина была абсолютной, почти как в звуконепроницаемой камере. Даже мои шаги не нарушали ее — толстые ковры и сам мрамор, казалось, поглощали любые звуки. Место силы. Или место… слабости?

И тут воздух задрожал.

Сначала появилась легкая рябь, как марево над раскаленным асфальтом. Потом — сильнее. Воздух в центре холла начал сгущаться, уплотняться, приобретать видимую форму.

— Двуногий… — Фырк вцепился в мое плечо всеми своими астральными лапками, его маленькое тельце дрожало. — Это очень сильная магия! Древняя! Старше моего прапрадедушки!

Из воздуха, из самого пространства начала материализовываться фигура. Сначала проступил смутный контур — огромный, метр в холке.

Потом стали прорисовываться детали. Грива, сотканная из серебряного тумана. Мощные мышцы, перекатывающиеся под полупрозрачной, светящейся шкурой. И глаза — два тлеющих красных уголька в темных глазницах.

Лев. Но не обычный. Дух-хранитель. Фамильяр этой клиники. Если Фырк был ручным бурундуком, то это — саблезубый лев из доисторических времен.

Он двигался медленно, величественно, с грацией хищника, знающего свою силу. Каждый его шаг оставлял на мраморе едва заметные светящиеся следы, которые медленно таяли в воздухе. Его когти — длинные, полупрозрачные, как кинжалы из дымчатого хрусталя — царапали пол без скрежета.

Лев остановился в трех метрах от меня. Медленно, словно смакуя момент, он наклонил свою массивную голову. Его призрачные ноздри расширились, втягивая воздух.

А потом он заговорил. Голос был низким, вибрирующим, он шел, казалось, не из горла, а из самой земли, и отдавался у меня прямо в грудной клетке. Это была ментальная трансляция, давящая, как многотонная плита.

— Так-так-так… Кто это у нас тут?

Он обнюхал воздух еще раз, его угольные глаза сузились.

— Чувствую запах… провинции. Дорожной пыли. И… озона после электрического разряда. Интересно. А еще… — он сделал паузу, и я почувствовал, как его невидимый взгляд пронзает меня насквозь, — … я чувствую на тебе запах другого фамильяра. Маленького, наглого и очень, очень старого. Покажись, воришка.

Фырк осторожно выглянул из-за моей головы, пробежал левее и уселся на моем плече. Напрягся. Его маленькие астральные когти пробили ткань пиджака и впились мне в кожу.

— Эй ты! — прорычал лев, увидев бурундука. — Ты, мелкая блохастая тварь! Опять связался с человеком?! От тебя разит двуногим за версту! Нарушаешь запрет Совета!

Совет? Какой еще Совет? Тот самый, о котором постоянно твердил Фырк? И откуда он знает его самого?

Я ожидал, что он спрячется. Исчезнет, как делал всегда при появлении посторонних. Станет невидимым, неслышимым, несуществующим.

Вместо этого…

Воздух вокруг него задрожал. Раз, другой. На третий — вспыхнул рыжим пламенем.

Фырк двинулся вперед. Видимый. Осязаемый. Реальный.

Маленький бурундук с вздыбленной шерстью и растопыренными усами. Хвост — пушистая метелка, поднятая вертикально, как боевое знамя. Он демонстративно отряхнулся — движение было нарочито медленным, полным презрения.

— А от тебя, Ррык, все так же несет нафталином и старческим маразмом! — прозвучал в моей голове писклявый, но наглый голос Фырка. — Сколько лет прошло с нашей последней встречи? Сто? Двести? Ты все такой же напыщенный коврик для вытирания ног!

Температура в комнате упала градусов на десять. Лев — Ррык — медленно, очень медленно повернул свою массивную голову к Фырку. В его глазах вспыхнули настоящие искры — крошечные электрические разряды заплясали между ресницами.

— Мелкий грызун… — пророкотал он. — Да я из тебя чучело сделаю! Набью опилками и поставлю в кабинете для устрашения мышей!

— Только попробуй, блохастая облезлая шкура! — не унимался Фырк. — Я из твоей гривы гнездо совью! И яйца отложу! И птенцов выведу! Будешь ходячим инкубатором!