Заглох двигатель. До карьера — километров восемь. По дальневосточным меркам — расстояние для легкой прогулки. Ведь у нас на Дальнем Востоке, как говорится: сто километров — не расстояние, сто рублей — не деньги, цветы — без запаха, женщины — без любви… Ну, что касается первых трех установок можно согласиться, а в части женщин могу поспорить…

— Ты тут возись со своим конем, — проинструктировал я водителя. — Спой ему серенаду или обложи матерками, но чтоб часа через два он у тебя бегал… А я пешком пройдусь. Догонишь — отлично, не успеешь — обойдусь…

Водитель издал из-под поднятого капота звуки, далекие от музыкальных, а я, посмеиваясь, двинулся к карьеру..

Снег еще лежал, но уже пахло весной. Сопки побурели, на деревьях проклюнулись почки. Мороз, конечно, ещё давал о себе знать, но был он ласковый, беззлобный.

Приятно шагать по обочине, похрустывая ледком. По обыкновению, размышлял, так и сяк поворачивал новорожденные версии и подозрения. После недавнего свидания с Малеевым их количество заметно увеличилось.

Завернул за сопку и… резко остановился. Будто натолкнулся на неожиданное препятствие.

Навстречу, помахивая прутиком, ехал на телеге… Никифор Васильевич.

Странно, что он здесь делает в рабочее время? Сейчас склад напоминает огневую точку в период отражения наступления противника. Мастера штурмуют его с накладными в руках, инструкторы производственного обучения рыскают между полками в поисках инструмента и спецодежды, бригадиры отбирают пиломатериал… Короче, сумасшедший дом!

А глава складской зоны в это время разъезжает на лошадке, блаженствует на лоне природы.

Завидев меня, Никифор Васильевич остановил свою кобылку, спрыгнул с телеги и направился к обочине.

— Данилович? Доброе утро…

— Доброе… Вы что, Никифор Васильевич, ящик с гвоздями потеряли? В рабочее время разъезжаете невесть где…

— Не, не ящик, — спокойно ответил кладовщик. — Начальник отгул предоставил. За отработанную как-то субботу… Помните, пять вагонов подвалило?

В первый раз слышу, чтобы Дятел кому-нибудь давал отгул. По-моему, одно это слово «отгул» способно вызвать в нём бешенство. Нужно будет по возвращении незаметно спросить, даже не спросить, а легко пройтись — слышал, мол, ты отгулы предоставляешь, так у меня их наберется недельки на три, не меньше.

— И на что же вы решили израсходовать этот самый отгул? С природой пообщаться?

— Старуха приболела, вот и ищу лимонник. Он для больных очень уж пользителен — любую болячку вытравит… Вот помню, Родька-пулеметчик во Хранции как-то заболел — кашлял, будто из трехдюймовки палил. А у меня в сундучке завсегда лежал запасец лимонника…

Если выслушать говоруна до конца — попаду на карьер не раньше вечера. Да и то, если кладовщик устанет и решит дать отдых резвому своему язычку.

Пришлось перебить рассказчика:

— Не в этом ли сундучке вы возите лимонник?

В задке телеги действительно лежал сундучок. Старенький, обшарпанный, размером с небольшой чемодан.

Спрашивая, я не сводил взгляда с лица Никифора Васильевича. Как тот отреагирует на любопытный вопрос. Смутится? Отведет в сторону взгляд?.. Ничего подобного. Только показалось, что приветливая улыбка на лице кладовщика не то, чтобы исчезла, но сделалась меньше. Будто пламя костра, в который вовремя не подбросили валежник.

— Да рази в сундуках лимонник возят? Старуха понапихала туда снеди. Захочешь, мол, подкрепиться — будет чем…

— Кстати, я проголодался за дорогу… Не угостите?

На этот раз сомневаться не приходилось — на лице Никифора Васильевича проскользнуло смущение. Он явно не хотел открывать свой сундучок… Почему? Если бы не инструкции, которые мне навязал Малеев, обязательно оттолкнул бы хитреца, и залез в телегу… Вдруг там лежит упакованная рация?

— Рази хворая старуха чего путного мужу положит. Да ты, Данилыч, не сумлевайся, у меня, окромя старухиных подарунчиков, своя снедь отыщется…

Он покопался в передке телеги, вытащил завернутые в тряпицу продукты — вареные яйца, кус сала, краюху хлеба.

— Закусь готова, — прозрачно намекнул он. — Стакан с кружкой тожеть имеются… А вот ентой самой злодейки с наклейкой нетути….

— Обойдемся, — жестко отвергнул я прозрачное предложение выпить. — Время рабочее. Вот-вот мой водитель отремонтирует машину — догонит…

— Вот оно што! — всплеснул руками старичок. — Значится, решил ты до карьера — пешедралом… Ай-ай-ай, ноги собьешь, бедолага… Да довезу я тебя, не сумлевайся. По дороге и закусишь.

Кладовщик споро развернул свое «транспортное средство», приглашающе взбил в телеге солому. Садись, мол, начальник.