Офицеры хранили молчание.

Убедившись, что в стае нет белых ворон, Ремизов скомандовал:

– По машинам!

Минут тридцать отчаянной тряски в закрытом фургоне армейского «ЗИЛа» окончились у обнесенного колючей проволокой длинного причала.

И снова будто резиновые дни потянулись нескончаемой чередой утомительных тренировок. Бойцов систематически погружали в прозрачную воду Черного моря в легких и тяжелых аквалангах; их заставляли проплывать долгие мили на глубине нескольких десятков метров с помощью резиновых ласт и подводного мотоцикла.

Обычные тренировки по рукопашному бою теперь сменились непривычными спаррингами в соленой воде. Оказалось, что и здесь Академик оставался на высоте – ему не стоило большого труда одолеть четверых морпехов, специально прикомандированных к офицерам спецподразделения ФСБ.

Больше всего на психику Виталия давили подводные взрывы. Он и предположить не мог, что стограммовый заряд пластиковой взрывчатки может так сильно действовать на барабанные перепонки, даже на расстоянии нескольких кабельтовых! Однажды во время очередного занятия по подводному минированию Громов работал в паре с Балбесом и их целью была списанная баржа.

Задача усложнялась тем, что на барже были выставлены посты ПДСС – противодиверсионной службы, – которые использовали не только визуальное наблюдение, но и радиолокаторные устройства.

Подплыв на подводных мотоциклах к проржавевшему днищу условной цели, спецназовцы закрепили магнитную мину в области ватерлинии.

В этот момент они и были запеленгованы чутким сонаром – на барже поднялась тревога, и стальная сеть пошла за борт.

Виталий, установивший мину направленного действия на боевой взвод, отключил предохранительную систему – это означало, что взрыв грянет ровно через пять минут. Но тут перед его взглядом возникли многочисленные квадратики стальной западни.

Балбес, страховавший работающего приятеля в нескольких метрах от объекта и удерживающий на плаву быстроходную торпеду, недоуменно смотрел на опускавшуюся сеть.

Виталий отчаянно пытался вырваться из сетей, используя острый нож, однако еще больше запутывался в сетях. А мозг привычно отсчитывал неумолимые секунды: «…пятьсот двадцать один, пятьсот двадцать два…»

Тогда Громов решил пронырнуть под днищем баржи, но и это ему не удалось – тонкие прочные нити силков были закреплены многочисленными «кошками» за покатое дно.

Отпустив подводный «электрокар», послушно замерший в толще воды, Балбес поспешил на помощь товарищу. Пальцы крепко сжали ребристую рукоять ножа, лезвие которого беспомощно ерзало по стальному тросу сети.

Громов потерял надежду на спасение. В его голове по-прежнему щелкал невидимый часовой механизм: «…пятьсот двадцать один, пятьсот двадцать два…» – оставалось ровно две минуты.

Наконец, оставив последние попытки спастись, Виталий торопливыми жестами принялся подавать условные сигналы суетящемуся партнеру, чтобы тот уходил, а точнее, уплывал, – энергичными взмахами он стал отгонять Балбеса, как назойливую муху.

Тот воспринял эти сигналы по-своему: в широко открытых глазах промелькнула трепетная надежда на спасение. Что-то невнятное показав остающемуся в нелепом плену товарищу, он начал всплытие.

«Пятьсот двадцать один, пятьсот двадцать два…» – стучала в висках молодая, жаждущая жизни кровь.

«Пятьсот двадцать один, пятьсот двадцать два…» – гулким эхом отзывалась манящая бездна, похожая на раскрытый зев самой смерти.

Тем временем Балбес всплыл на поверхность. На него нацелились несколько угрожающих стволов, но это было не по-настоящему, это было понарошку – учение, – а реальная опасность ухала там, внизу, размеренно твердя: «Пятьсот двадцать один, пятьсот двадцать два…»

Сбросив с лица прозрачную маску и вытащив резиновый загубник, спецназовец изо всех сил заорал:

– Немедленно сбросьте крепления сети в воду, там человек зажат около мины!

– Но как же, она же ведь казенная, – совершенно нелепо возразил толстяк в форме мичмана, обращаясь к стоящему рядом лейтенанту, – а потом как же показатели, ведь мы их поймали…

– Ты что, толстый, охерел, – перебил говорящего спецназовец, срываясь на откровенную площадную брань, – а тебе, лейтенант, в послужном списке только ЧП не хватает? Прогудишь на весь Черноморский флот. А мы… куда мы денемся?

Молодое лицо робкого лейтенанта, командира ПДСС, приняло суровое выражение, и он приказал высоким, мальчишеским голосом:

– Руби крепления! – Видя неловкость мичмана, морской офицер истошно завопил: – Руби, я сказал!

– Пойду помогу товарищу, – робко заметил Балбес, пряча за лицевым снаряжением проступившую улыбку.

Виталий досчитывал последнюю минуту, когда неожиданно обнаружил, как неприступная сеть сама собой погружается на морское дно.

Не веря до конца в очевидное избавление, Громов рванулся вперед и, к небывалой радости, ощутил, что непреодолимое препятствие больше не преграждает путь.