А я был потрясен.

Петров… Раньше я его хотя бы уважал. Но вдруг оказалось, что он не просто имел какие-то темные дела с загадочным для меня Иваном Ивановичем Ивановым, но и рассказывал об этих делах первому же, кто надавил.

Или все было так серьезно для Петрова.

Из разговора я понял, что Жовнер, явившись на очередную встречу с Ивановым, увидел Петрова с ним за столом… Тьфу ты, черт. Я, как человек, склонный к писательскому труду поморщился. Среди фамилий действующих лиц не хватало только Сидорова, чтобы превратить все в фарс.

Петров не хотел, чтобы кто-либо узнал об этой встрече. Он даже был готов откровенничать с Жовнером, чтобы тот, не дай Бог…

Жовнер не лез пока в подробности отношений Петрова и Иванова, он задал несколько конкретных вопросов и получил несколько конкретных ответов.

После чего принял мгновенное решение, и машина двинулась сквозь столичную сутолоку к выезду в сторону Города.

Я сидел на переднем сидении, и мне было чертовски неудобно оглядываться назад. А после того, как Петров сообщил о некоторых интересных вещах, оглядываться мне перехотелось. Мне захотелось выйти из машины и… И сам не знаю еще чего. Спрятаться, забиться в щель, убежать…

Оказывается, Горяинов, тот, который фотографировал офицеров, был убит. Вместе с украинским контрразведчиком. Еще 24 октября. А Никоненко Егор Степанович был убит грабителями этой ночью в своей квартире, вместе с женой. Не вовремя проснулся пенсионер…

– Слышь, Саша, – хлопнул меня в этот момент по плечу Жовнер, – получается, что этот твой Зарудовский последний уцелевший…

– Получается, – выдавил я.

– Нам нужно ехать к нему. Срочно. Слышь, Саша?

– Нужно, – кивнул я. – Срочно.

– Надо было мне в разведчики идти, – засмеялся Жовнер. – А книга может крутая получится! Этот, бестселлер.

Я автоматически отметил, как точно и без ошибок произнес Жовнер это трудное для слово, подивился тому, что еще способен замечать подобную ерунду и попытался сосредоточится.

Что же это выходило? Выходило, что действительно есть нечто, способное нанести удар по всей территории Украины. И это нечто действительно достижимо. И тот самый Иванов нацеливался на это… И…

Машина остановилась на выездном блок-посту, водитель вышел разбираться с гаишником. Петров и Жовнер замолчали. Через минуту Петров подал голос снова:

– Мне нужно назад, в Киев.

– Само собой, ты ведь на службе, – согласился Жовнер неприятным тоном.

В машину вернулся водитель.

– Поехали! – приказал Жовнер.

– Мне нужно в Киев! – напомнил Петров.

– Сейчас, только вот перетрем еще пару вопросов, – пообещал Жовнер. – Смотри!

Это «смотри» Жовнер выкрикнул неожиданно и так азартно, что я тоже начал крутить головой, пытаясь рассмотреть, что же так поразило Толика. Но ничего не заметил – засыпанные снегом лесопосадки и поля.

На заднем сидении завозились, послышался глухой удар и вскрик.

Я оглянулся. Петров хрипел, откинувшись назад, а Жовненр потирал ребро правой ладони.

– Сверни куда-нибудь, – сказал Жовнер водителю и, заметив, что я на него смотрю, подмигнул, – знаешь, кого я не люблю больше ментов?

– Кого? – автоматически спросил я.

– Стукачей и продажных сук. Этот вот – продался, гад, и еще выкобенивается. Ничего, мы его скоренько.

– Что скоренько? – в тот момент я был способен только задавать тупо вопросы.

– Обработаем.

Машину несколько раз тряхнуло, когда она медленно съезжала на обочину.

– Аккуратнее, – прикрикнул на водителя Толик.

– Сейчас, – сказал водитель, и это было первым словом, которое я от него услышал за три часа.

– У тебя браслеты? – спросил Толик.

Водитель полез куда-то под сидение и выудил никелированные наручники.

– Ты чего задумал? – мне показалось, что все это мне снится.

– Ничего, поболтаем с засранцем.

Машина вломилась в какие-то кусты. Не боятся ребята поцарапать тачку, мелькнуло у меня.

Жовнер вылез из машины, вытащил за собой все еще не пришедшего в себя Петрова и усадил его на снег, спиной к дереву. Руки завел за спину и защелкнул наручники.