Виктор Николаевич закончил читать первым. Лицо его оставалось непроницаемым, когда он закрыл папку. Михаил не сводил глаз с Игоря Петровича.

– Вы давно получили эту информацию? – Игорь Петрович спросил, даже еще не подняв глаз от папки.

– Некоторое время назад, – невозмутимо ответил Михаил.

– Почему вы не сообщили этого нам сразу?

– Извините, Игорь Петрович, но к тому моменту я уже был вне игры. К тому же, исходя из официальной версии, на сколько я знаю, Враг уже повержен, и нам это ничем не угрожает.

– Враг повержен, – повторил за Михаилом Игорь Петрович, – а сейчас ваше мнение изменилось?

– Я же сказал, по официальной версии. Я никогда особо не преклонялся перед официальными версиями и мнениями. Эгоист, извините.

– И что же конкретно вас подтолкнуло именно сейчас?

– Некоторое изменение обстановки.

Игорь Петрович поглядел на Виктора Николаевича, который, казалось, дремлет, откинувшись в кресле.

– Что конкретно?

– Конкретно? Хорошо, конкретно, – Михаил потер руки. – После того, как Мазаев покончил с собой, все как-то разом затихло. Архивы были доставлены в Москву. После того, естественно, как они были скопированы в Киеве. Прекратилась суета с покупкой журналистов, перестали идти через границу партии оружия и фальшивых денег. Мы вычистили наши тылы и получили массу аргументов для бесед со слишком самостоятельными и независимыми индивидуумами. И все это благодаря тому, что мы боролись с Врагом.

Михаил развел руками, словно демонстрируя, как все боролись с Врагом.

– И что же дальше? – спросил Михаил сам себя?

– Действительно, что? – спросил неожиданно в тон ему Виктор Николаевич.

– Мазаев все время провел в Украине. Все время с сентября прошлого года. Это значило, что он не мог координировать действий на нашей территории. Он был слишком занят в Украине. И вообще, в Украине он не был бестелесным призраком, он очень активно маячил – полная противоположность российскому поведению Врага.

– Мы уже обсуждали это, можете не развивать дальше, – произнес Игорь Петрович.

– Серьезно? – обрадовался Михаил. – Это значительно упрощает мою задачу. После того, как похоронили Мазаева, в Украине тоже приступили к очистке. Им тоже было чем заняться. А у меня возникло вдруг много свободного времени. И я стал изучать то, что пытался получить Враг от нашего законсервированного агента, Горяинова. Вернее, что он пытался получить от него.

– И что же? – заинтересованно спросил Игорь Петрович.

– Именно информацию о последних учениях Киевского военного округа. Как вы думаете, зачем ему это было нужно?

– Не знаю.

– Опять странно, российский Враг ведет себе широко, глобально, готовится к масштабным операциям, но в результате так ничего и не проводит, а украинский – наоборот, потихоньку, полегоньку, но так, чтобы одной кнопкой можно было решить все.

– Чушь, – вырвалось у Игоря Петровича.

– Вот и приехали, – сообщил Жовнер.

– Где дом, – спросил я.

– До дома еще с километр, если верить карте и координатам Зарудовского, – ответил Жовнер.

– Что будем делать?

– Пойдем, прогуляемся, – засмеялся Жовнер, – у меня уже ноги бубликом завязались, нужно размять.

Я молча выбрался из машины. Я последнее время только и делаю, что по команде покидаю автотранспорт, или снова залажу в него. И еще я присутствую при избиениях. И еще я никак не могу справиться с ознобом и ужасом, который у меня вызывает только одна мысль о том, ради чего мы приехали сюда. Нельзя закрывать глаза.

Снова в мозг хлынет ледяная вода, снова на меня обрушатся крики гибнущих людей, снова облака ядовитого пара…

– Пошли, – сказал Жовнер.

Он уже стоял возле меня, держа в одной руке фонарь, а в другой объемистую сумку. Мимо меня легко прошел водитель, с такой же сумкой в руках.

– Откуда багаж? – вяло удивился я.

– Да какая разница, – отрезал Жовнер, – ты лучше подумай, что сейчас произойдет.

– А что произойдет? – спросил я вдогонку удаляющемуся Жовнеру.

– Мы с тобой спасем родную страну, что может быть почетнее.

Я двинулся следом. Странным голосом сказал это Жовнер, будто действительно испытывает восторг этот замечательный представитель украинской финансовой интеллигенции. Только вот по какому поводу.

Дорогу замело. Я проваливался почти по колено, опасаясь, что потеряю туфли. В них уже было мокро и холодно. Хорошо еще, что стих ветер, и снежинки плавно опускались вниз, а не били в лицо.

Я зацепился за что-то ногой и упал. Медленно встал, стараясь ругаться не очень громко. Оглянулся. Что-то там мелькнуло за деревьями. Вроде бы как отсвет фар. Кого-то еще принесло в это глухоманье.