Перед дверью стоял какой-то парень.

– Чего тебе? – спросила Лариса. Парень был точно не из ее вагона.

– Можно войти? – с улыбкой поинтересовался парень.

– Куда?

– В купе.

– Чего? – Лариса почувствовала, как краска начала заливать лицо.

Какой-то хмырь разбудил ее, а теперь несет чушь…

– Минуточку, – парень достаточно фамильярно толкнул проводницу в грудь, шагнул вслед за ней в купе и закрыл за собой дверь.

– Ты чего? – потеряв от неожиданности голос, прошептала Лариса.

– Не насиловать, не бойся, – парень закрыл дверь на замок.

– Я кричать…

– А я тебе глотку вырву, сука, – также мило улыбаясь, пообещал парень. – Сидеть.

Лариса села.

– Ты тут часто ездишь.

Лариса не поняла, спрашивал парень или наоборот, констатировал, но на всякий случай кивнула.

– Очень хорошо. Значит, мы всегда можем с тобой снова встретиться. Так?

– Ага, – выдавила из себя Лариса.

– Значит, нам с тобой ссориться не с руки…

– Да, – торопливо согласилась Лариса, – конечно.

Она слышала рассказы о нападениях на вагоны. Эти рассказы были очень похожи на слухи, но и на правду они тоже были слишком похожи. Времена такие.

За дверью послышались шаги, тяжелые, будто что-то перетаскивали.

– Чтобы мы с тобой не ссорились, красавица, ты сразу после моего ухода все забудешь. Договорились?

– За-забуду.

– Очень хорошо. И если до места назначения обнаружишь в вагоне что-нибудь странное – не станешь этого замечать. Ага?

– Ага.

Из коридора послышался тихий разговор, слов Лариса не разобрала. Потом Лариса почувствовала, что поезд притормаживает.

Лязгнула дверь в тамбуре.

– Мне пора, – снова улыбнулся парень, – а ты лучше не забывай, что я тебе говорил. О своей напарнице не переживай, с ней тоже поговорили.

Парень вышел, через секунду поезд снова начал набирать скорость – Лариса сидела не шевелясь, глядя на дверь купе.

Потом пришла Виктория Егоровна, глянула на Ларису испуганными глазами, вздохнула тяжело, но ничего не сказала. Они не стали обсуждать случившегося. Когда к ним заглянула проводница из соседнего вагона и поинтересовалась, отчего это поезд притормаживал, обе недоуменно пожали плечами.

Поднимая всех пассажиров перед границей, Лариса заглянула и в третье купе, в котором ехали четверо украинцев с заработков. Автоматически предупредив о контроле, Лариса пошла к четвертому купе, потом замерла на месте и с трудом подавила желание вернуться и посмотреть снова.

В купе были не те, которые сели в Москве. Не те. Похожи, но… Словно во сне Лариса прошла по вагону, разбудив пассажиров в последнем купе, вернулась к Виктории Егоровне.

– Егоровна!

– Что?

– Ты…

– Что случилось? – лицо напарницы побледнело.

– Не… не знаю, – слабым голосом сказала Лариса, – может, показалось…

– Да что тебе показалось?

– В третьем купе. Там…

– В третьем? Где эти, с заработков? Что там?

– Посмотри сама, – Лариса снова села на постель, – посмотри.

Виктория Егоровна вышла из купе и вернулась через пять минут.

– Что? – не поворачивая к ней головы, спросила Лариса.

– Что делать теперь? – простонала Виктория Егоровна.

– Не те?

– Другие. Тех я запомнила, когда они вещи затаскивали. Не те. Что ж теперь…

Лариса тяжело вздохнула:

– Мне сказали, если я чего в вагоне увижу, чтобы виду не подавала.

– И мне, и мне сказали. Еще сказали, что у… убьют, если что не так, – Виктория Егоровна всхлипнула.

– А мы ничего и не видели, – неживым голосом произнесла Лариса. – Ничегошеньки.

– А если пограничники по документам увидят?

– А нас это не касается. Не касается – и все тут. Мы у них паспорта не проверяли, – Лариса решительно встала с полки.

Для нее все встало на свои места. Если тот, кто ей грозил, захочет убить, никто ее не спасет. Лучше промолчать.

Когда прошли пограничники и таможенники, Виктория Егоровна перекрестилась и облегченно вздохнула.

Когда поезд остановился на вокзале Города, Лариса открыла дверь вагона и вышла на платформу. Кто-то из пассажиров проходил молча, кто-то прощался. Четверка западенцев из третьего купе, прошла мимо проводницы, не прощаясь.

Лариса посмотрела им вдогонку и тихонько, одними губами, прошептала: «И не было ничего».