Приятно видеть, как быстро Виктория оправилась от потрясения. Я бы даже сказала, слишком быстро! Похоже, эта история со смертельным заболеванием— полная чушь.

«Стрип молл» — раннее утро

— Я еду в спортивный зал и по-прежнему думаю об Эшли. Проезжаю мимо химчистки, которой владеют корейцы. Именно сюда я отдавал одежду семьи Блума. И вдруг у меня возникает великолепная идея. Быстро разворачиваюсь, останавливаюсь у химчистки и захожу внутрь. Парень за прилавком знает меня. О, Джеб! — сияет он. Это единственное, что я понимаю из целой фразы. — Ты приехала за чистая одежда!

— Конечно! — киваю я, и он приносит несколько вещей.

Телефон-автомат — раннее утро

Снимаю трубку и набираю номер Эшли.

— Алло?

От ее мелодичного голоса у меня по телу бегут мурашки.

— Эшли, это Джеб.

— Привет, Джеб, — радуется она.

Пока все идет нормально!

— Я около химчистки. Ты дома? Здесь есть кое-что для вас, и я мог бы заехать к тебе по дороге на работу.

— Спасибо тебе большое, Джеб. Да, я буду дома.

— Не за что, скоро увидимся, — говорю я и вешаю трубку.

Рядом с домом Блума — утро

Подъезжаю к дому и паркуюсь рядом с «рейндж-ровером». Быстрый взгляд в зеркало заднего вида — вроде бы все в порядке: чисто выбрит, хорошо пахну и одет в свежевыглаженную рубашку. Беру желто-коричневую папку со своими стихами и вещи из химчистки с заднего сиденья. Эшли не сразу открывает мне дверь, но встречает меня широкой улыбкой:

— Привет, Джеб!

— Привет! — отвечаю я и показываю одежду: — Куда положить?

В доме Блума — утро

— Вешай вот сюда, — кивает Эшли в сторону вешалки. — Потом отнесу наверх.

Вешаю одежду и протягиваю ей папку:

— Мои стихи.

— Здорово! — оживляется она. — Мне не терпится их прочитать!

— А где Джереми? — спрашиваю я. Неужели запомнил имя этого малыша?

— Он на занятиях, учится слушать музыку. Сегодня у них драматические кантаты Моцарта. Я должна забрать его через час.

Вполне логично!

— Я могу еще что-нибудь для тебя сделать?

— Ничего не приходит в голову, — смеется Эшли. — А как ты? Есть время выпить кофе?

Что, черт возьми, происходит? Она не знает, что ее муж меня уволил, — это очевидно. А теперь еще и просит остаться.

— Конечно, я могу задержаться ненадолго.

На лице Эшли снова появляется замечательная улыбка.

— Прекрасно!

Иду за ней на кухню и сажусь за стол.

— Рэндалл загружает тебя работой, даже когда уезжает из города? — интересуется Эшли.

Из города? Приятно, черт возьми!

— Ты же его знаешь! Постоянно чем-нибудь занят.

— Конечно, знаю, — вздыхает Эшли, наливая мне кофе, и предлагает сахар и сливки.

— Только сливки, спасибо.

Я чувствую запах ее духов: что-то свежее, зеленое, пахнущее огурцом. Это опасная тема! Нужно держать себя в руках!

Эшли приносит мне чашку с блюдцем и садится рядом.

— Джеб, расскажи мне что-нибудь интересное. О работе.

Я мог бы начать с истории о своем увольнении.

— На моем уровне нет ничего особо интересного, — говорю я.

— Можно задать тебе вопрос?

— Конечно.

Она заметно нервничает, делает глоток, и на чашке остается яркий след губной помады.

— У Рэндалла не бывает странных разговоров по телефону?

— Каждый день.

Она широко открывает глаза:

— С кем ?

— Ему звонят продюсеры, режиссеры, актеры. Они все странные.

— Ага… — Ее явно интересует что-то другое.

— Эшли, давай спрашивай, — прищуриваюсь я.

Она делает еще один глоток кофе, не зная, как правильно сформулировать вопрос. Глубоко вздыхает.

— Мне очень неловко, но, может, ты знаешь. У него есть любовница? — И напряженно смотрит на меня.

Я чувствую себя Буддой, готовым поделиться секретами духовного преображения с очень симпатичной ученицей.

— А почему ты так думаешь? — спрашиваю я.

Эшли теребит бриллиантовую сережку.

— Не знаю, у меня такое странное ощущение! — Кажется, она вот-вот расплачется. — Извини, что втягиваю тебя в это.