Шрифт:
Уже по других краях села стихла колядка, уже i свiтло де-не-де тiльки горiло, а нашi колядники все ще бiгали та вiдшукували, кому б заколядувати.
– Чи були, дiвчата, у матерi?
– Були.
– Бач, а ми не були.
– Гарнi!
– Певно, вона не спить. Ходiмо.
– А ходiмо, справдi, ще раз до матерi, - сказала Горпина.
– Пiзно буде. Он уже мiсяць сiдає, - одказала Христя.
– Хай сiдає. Хiба i без його не видко шляху? Коли боїшся - проведемо, - кажуть парубки.
Христя противилася, одступає назад.
– Як Христя не пiде, то й ми не хочемо!
– упираються дiвчата. Два парубки пiдбiгли до Христi i, взявши за руки, поволокли за гуртом. Мiсяць зовсiм спустився над гору, наче пiвхлiба лежало над землею; з ясного та блискучого вiн став мутним-червоним; по небу тiльки виблискували зорi та земля свiтила своїм бiлим снiгом. Уже не тiльки люди - й собаки утихли; тiльки тими вулицями, де проходили колядники, чулися ще собачi заводи…
Поти дiйшли до Вовчихи, мiсяць зовсiм скрився, i хата Вовчихи стояла темна та сумна.
– Бач, я казала - не йдiмо, - мати вже спить, - обiзвалася Христя.
– Хiба не можна збудити?
– сказав Тимофiй i напрямився в двiр.
– Тимофiю! Тимофiю!
– загукали дiвчата.
– Не буди! Вернися! Тимофiй став. Парубки настоювали - збудити матiр, дiвчата казали - не треба.
– Хай стара хоч у свято виспиться. Ми їй i так не даємо спати, - доводили дiвчата.
Парубки згодились, хоч ще пристоювали.
– Годi! Пора додому, - сказала Ївга.
– Ти, Тимофiю, iдеш? Тимофiй мовчав.
– Хiба Тимофiєвi по руцi з тобою йти?
– обiзвалася Прiська, далека Тимофiєва родичка.
– А твоє яке дiло?
– визвiрилася Ївга.
– Я Христю одведу, - сказав Тимофiй.
– Я не хочу з тобою. Он Ївга тобi, - одказала Христя.
– Тимофiєвi Ївга!
– гукнули дiвчата.
– Так, так!
– згодилися хлопцi.
– Тимофiй Ївгу веде, Грицько - Марусю, Онисько - Горпину, Федiр - Христю, - дiлили хлопцi мiж собою дiвчат.
– Становись, братця!
I кожен, пiдiйшовши до своєї, повернули назад. Деяким треба було йти у лiву руку, другим - у праву, третiм - прямо. Горпинi й Христi до церкви разом, а там ще чималий майдан зоставався Христi додому. Гурт розсипався, розбився, i, на ходу прощаючись, розiйшлася кожна купка своєю дорогою.
Горпина i Христя - одна бiля другої; коло їх з обох бокiв хлопцi. Онисько, невеличкий, у своєму довгому кожусi, котрий трохи не волочився по землi, смiшив дiвчат: то вигадку уверне яку, то колiнце викине. Регiт i жарти не стихають. Зате Федiр, понурившись, тягне коло Христi, нiмий-мовчазний. Йому мов i гарно коло неї йти, i разом боязко; йому хочеться i собi що-небудь сказати, чим-небудь дiвчат посмiшити, та поки надумається, дивись - Онисько уже й розсмiшив. Аж плач його бере, який вiн несмiлий та незугарний. Недаром батько каже - дурний. "Дурний i е", - думає вiн, мовчки бейкаючись.
Аж ось i церква показалася, чорнiє у сiрому мороцi ночi; кругом неї тихосумно.
– Дивись, як менi страшно, - струснувшись, каже Христя.
– Оце тобi, Горпино, вже й дома, а менi ще майданом скiльки йти. Може б, ти провела?
– Е, нi, сестрице: спати вже хочеться. Та тебе он Федiр та Онисько аж додому доведуть.
– Чого там Онисько, я i сам!
– обiзвався Федiр.
Дiвчата попрощалися, розiйшлись. Онисько, повернувши за церкву, став.
– То ти, Федоре, сам?
– Атож.
– Так прощавайте. На добранiч!
– Прощай. Добранiч!
Христя i Федiр зосталися удвох. Декiлька часу йшли мовчки. Федiр думав, що 6 його Христi сказати; Христя мовчки виступала i раз по раз струшувалась.
– Ти, Христе, замерзла?
– надумався Федiр.
– I сама не знаю, що це зо мною: наче трясця трясе.
– Коли хоч… - несмiло почав Федiр, - у мене кожух добрий i довгий.
– То що, скинеш? А сам у сорочцi зостанешся?
– У мене свита… А хочеш - поли широкi - полою прикрию.
I в одну мить розстебнув кожух.
Христя усмiхнулася. Федiр побачив, як у Христi очi блиснули… Його серце тьохнуло… Не пригадає, як i коли Христя опинилася пiд його кожухом, коло його боку. Йому гарно так i тепло, радiсно. Простують обоє мовчки.
– Що, коли б се твiй батько побачив, що ми так iдемо?
– спитала Христя i зареготалася.
– Христе!
– скрикнув Федiр, придавивши її до боку.
– Ти ж не давися, - ласкаво обiзвалась Христя. Федiр затремтiв.
– Поки свiту сонця, - почав вiн, - поки земля стоїть… поки сам пропаду - не забуду я сього, Христе. Христя дзвiнко зареготалася.