произведениях, чувство недоверия к "образованным" не переходит в

предрассудок. Темный, религиозный человек. Скороходов особо выделяет

революционеров, противостоящих корыстному миру: "И уж потом я узнал, что

есть еще люди, которых не видно вокруг и которые проникают все… И нет у

них ничего, и голы они, как я, если еще не хуже…" С особенным сочувствием

изображен в повести сын Скороходова Николай, чистый и горячий юноша, который

на глазах читателя вырастает в профессионального революционера.

Повесть "Человек из ресторана" была важной вехой для Шмелева-писателя.

Образ Скороходова показан в ней с замечательной художественной силой.

Повествование о своей несчастной жизни старого официанта, в чьем языке

сплетаются "образованные" выражения ("не мог я томления одолеть"),

канцелярские штампы ("произвожу операцию"), поговорки ("захотел от собаки

кулебяки"), жаргонные словечки ("елозить", "жигуляст", "испрокудился",

"кокнуть", "оттябель"),-- имеет точную целевую направленность. Сквозь

скороходовский слог просвечивают особенности речи других персонажей: чистый

язык революционера Колюшки, архаично-книжный и одновременно

парикмахерски-"интеллигентный" Кирилла Саверьяныча, хамски-купеческий --

миллионера Карасева, исковерканный акцентом -- дирижера Капулади и т. д.

Происходит как бы наложение речи Скороходова на речь остальных персонажей.

Однако, восхищаясь мастерством Шмелева-художника, критика одновременно

отмечала некоторую тяжеловесность самого приема: "На протяжении 187 страниц

человек из ресторана говорит на специфическом полупрофессиональном жаргоне"

[Русские записки, 1916, №6, с. 88.]. И тем не менее исключительное

чувство языка помогло Шмелеву избежать ощущения затянутости, держать

читателя в постоянном напряжении и горячем сочувствии судьбе Скороходова.

Повесть "Человек из ресторана", напечатанная в XXXVI сборнике "Знания",

имела шумный успех. В ее положительной оценке сошлись рецензенты либеральной

и консервативной печати. По мотивам шмелевской повести был создан фильм

"Человек из ресторана", где роль Скороходова проникновенно сыграл выдающийся

актер Михаил Чехов.

О стойкой популярности "Человека из ресторана" можно судить и по такому

характерному эпизоду. Через семь лет после напечатания повести, в июне 1918

года, Шмелев, находясь в голодном Крыму, зашел в маленький ресторан с

тщетной надеждой купить там хлеб. Вышедший к нему хозяин случайно услышал

его фамилию и поинтересовался, не он ли автор книжки о жизни официанта.

Когда Шмелев подтвердил это, хозяин увел его в свою комнату со словами: "Для

вас хлеб есть" [Ivan Schmeljow. Leben und Schaffen des groBen russischen

Schrift-stellers von Michael Aschenbrenner. Konigsberg und Berlin,

Ost-Europa Verlag, 1937, S. 284].

"Гражданин Уклейкин" и "Человек из ресторана" явились заметным вкладом

в демократическую литературу после поражения первой русской революции.

Именно в эту пору, помимо М. Горького, В. Короленко, И. Бунина, появляются

новые писатели, противостоящие широкому поветрию декадентства. "Возрождение

реализма" -- так озаглавила большевистская "Правда" статью, посвященную

оздоровлению литературы. "В нашей художественной литературе ныне замечается

некоторый уклон в сторону реализма. Писателей, изображающих "грубую жизнь",

теперь больше, чем было в недавние годы. М. Горький, гр. А. Толстой, Бунин,

Шмелев, Сургучев и др. рисуют в своих произведениях не "сказочные дали", не

таинственных "таитян", а подлинную русскую жизнь, со всеми ее ужасами,

повседневной обыденщиной" [Путь правды (временное название "Правды".-- О.

М.), 1914, 26 января].

Теперь Шмелев -- широко читаемый, признанный в России прозаик. В 1912

году организуется Книгоиздательство писателей в Москве, членами-вкладчиками