— Кто попросил? — Фомин не раздражался, отнюдь. Забавно было видеть, как толстяк то ли цену себе набивал, то ли просто важничал перед другими, разговаривая на виду Замка с рыцарем. А скорее готовился сказать нечто необычное и подготавливал к этому его, Фомина. Чем дольше подготавливает, тем серьёзнее будет новость.

— Вы знаете, мы, содержатели постоялых дворов… Нет, это я уже говорил… Вы, доблестный рыцарь, я знаю, видитесь с Небесами. Даже летаете туда, рассказывают. Врут, должно быть…

— Нет, не врут. Летаю. Я не колдун, просто — техника. Аппараты.

— Нам это едино — аппараты, колдовство… Я не об этом. Думаю, вам легче меня понять. Я… Со мной иногда ведёт дело Навь-Город. Или, вернее, через меня, я хоть и Большой Сол, но человек-то маленький. С Замком связаться или ещё что…

— С Замком?

— Замок на земле, Навь-Город под землёй… Иногда нужно что-нибудь купить… Или продать… Я посылал эконому местному, сэру Ингману, записку… Он оказался вампиром, но не важно… Сейчас не в нём дело… Вот. — И он протянул рыцарю сложенный вчетверо лист. — Просили передать. Вам. А там, как решите…

Фомин взял послание.

Старейшины Восьмого Квартала Предлагают Представителю Дома Кор Явиться Для Переговоров В Место, Указанное Проводником.

Бумага. Не пергамент, не папирус даже, что в ходу в Степи, а бумага, изготовленная промышленным способом. Не белая — зелёно-голубая. «Электрик», что ли?

«Написано… Написано пером, судя по всему… — он посмотрел бумагу на свет, — судя по всему, пером металлическим. Чернила, похоже, химические. Здесь больше пишут — если пишут — натуральными, из чернильного орешка, а это, — он послюнявил палец и потёр буквочку, — это продукт органической химии. Что-то Рауде скажет? Ализарин? Он химик, ему и молекулы в руки».

Почерк… почерк безликий, стандартный, каллиграфический, почерк, в котором главное даже не красота вычурных завитушек, а единообразие.

Язык — латынь, но все слова начинаются с букв прописных — не только существительные, но даже и предлоги. Грамматических ошибок или несоответствий принятым нормам языка нет.

Какой из всего сказанного следует вывод?

А никакого. Не родятся у свиньи львятки, а всё поросятки. Магических способностей нет, дедуктивных талантов тоже. Делай, что велит совесть, а там будь что будет.

— Тут насчёт проводника пишут, — обратился он к почтальону.

— А я им и буду, доблестный рыцарь. Надумаете ежели, сведу с ними.

— Когда сведёшь?

— А когда скажете.

— Сегодня?

— Даже и сегодня, почему нет? Оно и лучше будет, ежели сегодня, потому что знаю — торопятся они.

— И далеко идти?

— Совсем недалеко, доблестный рыцарь. Навь, она ближе, чем думают.

— Может быть, здесь?

— Нет, как можно? Под Замком их нет и не было, но временный ход неподалёку открывается.

— Наверное, на твой постоялый двор?

— Врать не могу, доблестный рыцарь, там тоже есть. Но есть и поближе. К полуночи время будет, так я вас и отведу. Только бы судёнышко какое баронесса дала. Я, да и семья, хотят оплакивать павшего рыцаря-послушника на Острове Павших.

— Семья… Не обязательно, пусть тут останется.

— Нет, что вы, как можно. Они ж мне не простят, если не смогут поплакать. Удивительно, правда? Но они у меня такие жалостливые, такие жалостливые… Знаете, мой сын Эрик пять лет назад отправился волонтёром в войско герцога Ан-Жи и в первом же бою погиб. Боюсь, никто не оплакал его могилу, да и была ли у него могила? Вот и ходим плакать на чужие… — Словоохотливость вернулась к Большому Солу, он говорил плавно, неторопливо, но это была неторопливость равнинной реки, которая, сколь бы ни текла, не истечётся.

— За склянку до полуночи на Остров Павших отойдёт лодка…

— Большая лодка, доблестный рыцарь?

— Большая, я видел. Места хватит.

— Если вы захотите с собой спутника взять или ещё кого, хоть и других рыцарей, так те, из Навь-Города, не против. Пусть приходят.

— Тогда… Тогда, любезный Сол, увидимся ночью.

— Я буду ждать вас на пристани, доблестный рыцарь. — И с поклоном толстячок удалился.

Вот, значит, как оно складывается… Попутчик, спутник Луу-Кин, оказывается не простым торговцем, а учеником мага, и учеником не простым; содержатель постоялого двора — доверенное лицо таинственнейшего Навь-Города. Дотошный и въедливый рыцарь-советник обернулся вампиром. У каждого здесь есть второе, потайное лицо. Или козырь в рукаве. Один он Ваня-простота, не ходи за ворота, кто на улицу попал — заблудился и пропал…

Детский стишок навеял воспоминания. Ненужные и даже вредные воспоминания. Предаваться грусти и тоске будем потом, а сейчас… Сейчас нужно думать. Оттого-то и лезут в голову посторонние мысли, чтобы отвлечься и не думать.

Итак, Большой Сол, содержатель постоялого двора, сообщает, что Навь-Город ищет с ним, рыцарем Дома Кор, встречи и обещает эту встречу организовать.

Чтобы показать, что там не ждёт засада или иная ловушка, Сол берёт с собой семью, своего рода залог безопасности, а также предлагает ему взять друзей. Нет, не друзей, у него здесь нет друзей. Скажем, так — взять с собой вооружённую подмогу. Любой рыцарь-послушник наверняка откликнется на его просьбу сопровождать на рискованное дело. Жаль, как жаль ищущего И-Гора. То-то бы обрадовался…