Что Навь идёт на контакт, пожалуй, хорошо. Жаль только, что не удастся сообщить об этом в Дом. Хотя если бы мог он сообщить, был бы тогда смысл во всех этих разъездах?

Вторым потрясением по возвращении (а по времени — так и первым) оказалось то, что радиоволны ни в какую не хотели распространяться. Ни в безвоздушной среде, ни в атмосфере. Или, напротив, распространялись слишком хорошо: ослабление сигнала происходило пропорционально шестой степени расстояния — на расстоянии в десять метров сигнал ослабевал в миллион раз по сравнению с расстоянием в метр. Если же брать длину поболее, количество нолей и вовсе становилось невообразимым. И тут спорили до хрипоты, как да отчего, и не доспорили ни до чего. То ли открылись новые координаты в пространстве, новые измерения, то ли просто поменялась природа. В конце концов, отсутствие радиосигналов — вещь не более удивительная, чем их наличие. Зато ясно, отчего не удавалось получить весточку от других цивилизаций — нет там радиоволн, и баста. Попытки посылать узконаправленный сигнал ни к чему не привели: фокусировка удавалась в трёх измерениях, и всё равно сигнал гас не через десять метров, так через сто.

Световой луч тоже не поддавался модуляции. И так, и этак пробовали — на пяти метрах всё чудесненько, а дальше… Дальше волны гасит ветер. Разве что азбукой дорогого товарища Морзе.

Самое смешное, что и скорость света изменилась. Классические опыты Майкельсона, повторенные сегодня, показывали, что в вакууме она чуть больше ста тысяч километров в секунду. Тут опять же спорили, что именно изменилось — скорость, километры или секунды.

Ему бы чего попроще. Гайку привернуть или даже отвернуть… Дюзы пропылесосить…

Только приходится теперь ножками контакты налаживать. Вживую.

Тем и занимаемся.

Он поднялся в Рыцарский зал.

Благородные гости веселились на благородный манер: пили да говорили.

Пили мало — пока, и говорили тоже мало. И скорбь хранить следовало до полуночи, и не распились ещё. Спивка, она способствует укреплению дружбы между Домами.

Он осушил-таки положенную чашу скорби, тут обетом не отговоришься, не то. Впрочем, вина он не боялся, держался на нерве, а не на химии. Первое время по возвращении пил много, очень много, впрочем, как и весь экипаж. Жизнь казалась оконченною, а раз так, отчего ж не развязаться с нею способом приятным и даже традиционным? Спиться с круга всем экипажем, да и дело с концом.

Отрезвели они только после нападения лесовиков на соседнюю деревню, деревню, которая приняла их за рыцарей — и надеялась, как на рыцарей.

С тех пор водка (а пили они, разумеется, водку) как-то разом опротивела. Пьёшь — и вспоминаешь растерзанных пахарей. И даже вино не манит, как не манит ужасно полезный для космогаторов и просто марсиан рыбий жир — от него кости крепче становятся.

Вспомнилось странное поведение лесовиков. В чём, в чём, а в гуманном отношении тех заподозрить никак нельзя. Пахари отходили слаженно, дружно, да и косы — оружие замечательное, но чтобы совсем без потерь, без попыток напасть… Словно загоняли всех пахарей в Замок.

Зачем?

Он перекинулся с соседями по столу дюжиной незначащих фраз. Обсуждали, как долго ждать мутов. Гоняться за ними по лесам рыцарям не с руки. Встретиться бы в чистом поле, да в поле же и покрошить разом всех, то-то было б весело.

Уж куда веселее, согласился он, просто обхохочешься. Знал он одного рыцаря, до того смешливого, что однажды тот взял, да и лопнул. Потом долго всем чиститься пришлось.

— Это доблестный рыцарь к чему говорит? — недобро прищурясь, спросил одноглазый рыцарь Дома Гроз.

— Это доблестный рыцарь развлекается. Каждому, понимаешь, своё. Кому лесовиков в поле крошить, а кому по Топи гулять нравится. Пойдёт доблестный рыцарь с ним на Топь Блуждающих Огней? Цмоков крошить? Цмок, понятно, не лесовики, но оттого гораздо, гораздо смешнее: ты за ним охотишься, а он за тобой. Слышал ли доблестный рыцарь Дома Гроз шутку: как отличить помёт цмока от человечьего? В нём постоянно находят латы и мечи.

Одноглазому что-то шепнули, и он увял. Бочком-бочком отсел подальше. Сделал вид, что вовсе не искал ссоры, а просто хотел побеседовать как доблестный рыцарь с доблестным рыцарем.

Что ему могли шепнуть? Не важно. Главное, охладили. А то пришлось бы идти цмока искать. А у него другое дело… другое дело…

Хмель накатил волною, но волною же и откатил. Коварная штука — рыцарское вино. В него в процессе брожения добавляются речные ракушки, что-то вроде перламутровок, от чего, помимо знаменитого це два аш пять о аш, образуются ещё и циклические спирты.

— Позвольте сесть рядом!

А, вот и отгадка ретирады одноглазого. Победитель вампиров, степняк, доблестный рыцарь Дии-Ол попросил очистить место — его и очистили.

— Буду рад, — коротко ответил Фомин и попытался привстать. Рыцарское вино и рука Дии-Ол удержали.

— Я тут до чего додумался, доблестный рыцарь. — Степняк словно продолжил случайно прерванный разговор. — Вампира отыскали, это я понимаю. Матёрый вампир, спору нет. И его предоставили мне, всё по чести, слова возразить не могу, всё так. Ещё и молодого барона к Хану пошлют. Урона Степь не понесла. Но спросит меня Хан, почему не уберёг принцессу, что я ему отвечу? Мимо меня, мимо стражи — как он прошёл?