Шрифт:
— Я не силён в магии, — дипломатично ответил Фомин. Искренен ли степняк или разыгрывает представление?
— Магия — ураган. Силён ли мотылёк, которого он подхватил и несёт над степью?
— Я даже и не мотылёк. Крыльев нет.
— Тому, кто побывал среди звёзд, нет нужды завидовать мотылькам.
Он налил большую чашу вина. Рыцарская большая чаша — это воистину Большая Чаша.
— Не повезу я в Степь молодого барона. У Хана и без того забот хватает. Ещё приключится с бароном что-нибудь… Вот если я привезу договор с Небесами, то… — Большую Чашу он осушил Большими Глотками, пробормотал что-то в сторону и продолжил: — То это будет хорошо. Степи хорошо, Небесам хорошо, Дому Кор хорошо. Особенно мне хорошо будет.
— Договор? О чём?
— Не важно, о чём говорят лев и орёл, главное, что это видит дракон.
— Договор о договоре? Да, понимаю.
— Они, Небесы, пойдут на такой договор?
— Возможно. Предсказать волю Небесов не могу.
— Дом Кор внакладе не останется. Степь помнит добро.
— Не сомневаюсь, — пробормотал Фомин, памятуя судьбу несчастного герцога Ур-Фина. — При первой же встрече с Небесами я передам им, что Степь заинтересована в контактах. Я верно понял вас, сэр Дии-Ол?
— Совершенно верно. — Степняк посчитал, что дело сделано, и налил вторую чашу.
Ему можно. Топит скорбь. А ловок, ловок, как среагировал.
Герольд позвал на пристань.
Ладья уходила на Остров Павших.
7
Луна, что повисла над озером, казалась идиотом — полнолицым, улыбчивым, довольным и собою, и миром.
Довольство это продлится недолго. Начнёт худеть, убывать, и сразу придут усталость, грусть, отчаяние.
Фомин отошёл от балкона.
Проектировать вовне собственное настроение — штука самая простая. Труднее признать, что идиот — ты сам.
В Рыцарском зале рыцари печалились изо всех сил. Сил у рыцарей много, потому вино лилось и по усам, и по всяким другим местам, но пуще, конечно, в уста.
Он в зал не шёл, иначе к полуночи не выйдет.
Что же делать до полуночи? Он уже побывал в конюшне, повидал Бышку, повидал и успокоил. Волновался тур, окружение ему явно не нравилось. Не ему одному — все кони и туры тревожились, и конюхи щедро потчевали их сон-травой. «Видно, чуют тяжёлый дух лесовиков», — так ему объяснили конюхи. Он и Бышке травки положил. Травка безвредная, даже полезная для парно- и непарнокопытных. Ему бы и самому не помешало пожевать пору охапок чего-нибудь этакого… успокаивающего. Нервишки совсем расшалились.
Меньше вампиров вскрывать нужно.
А больше?
Думать. А где лучше всего думать? В библиотеке, разумеется. Тем паче что баронесса великодушно раскрыла её перед ним.
Как пройти в библиотеку — за два часа до полуночи?
Путь-то он помнил, потому решил обойтись без провожатых.
На удивление, дверь была раскрыта, беспламенный светильник над конторкою (вот тоже замечательная вещь — светящиеся грибы) показывал — здесь работают.
Бец-Ал-Ел что-то писал. Верно, трактат о строении вампиров. И ведь действительно, бодр и свеж библиотекарь. Здрав духом — и земля будет пухом. Хотя эта пословица, кажется, о другом…
— Доблестный рыцарь желает что-то особенное? — Библиотекарь с готовностью отложил перо в сторону, помассировал кисть. Всё-таки мозжит, наверное. Мы вскрывали, мы писали, наши пальчики устали…
— Я бы… я бы посмотрел трактат, который читал И-Гор.
— Трактат о вампирах чёрного мудреца Кии-Н'Га?
— Да.
— Я как раз работаю с ним, пытаясь сопоставить свои скромные наблюдения с суждениями великого знатока, но, разумеется…
— Нет, нет, мастер Бец-Ал-Ел, работайте. Я просто побуду здесь, подожду полуночи.
— Вы тоже собираетесь на Остров Павших?
— Тоже? А кто ещё?
— Сэр Дии-Ол проведёт эту ночь рядом со своей госпожой.
— Понятно… — Фомин вздохнул.
— И я тоже буду там.
— Вы, мастер?
— Рыцарь-послушник последние часы свои провёл здесь, в библиотеке. Я, пусть и косвенно, навёл его на след вампира. Потому я только отдам должное его уму и бесстрашию.
Фомин подошёл к гравюре. Потрясающий талант был у тридцать четвёртого барона Т'Вер, отшельника Ум-Шила. Ночью, при слабом свете беспламенного светильника, чувство страха не шептало — кричало: «Спасайся, беги!» И-Гор перед смертью настойчиво звал уходить. Куда? Здесь, глядя на гравюру, ищущий И-Гор что-то понял. Или вообразил, что понял. Понял и побежал за расходной книгой, Summa Summarum, кажется, так.
Он спросил о ней у библиотекаря.
— О, доблестный рыцарь, она обычно хранится у эконома, но это очень ценная книга, потому у меня есть копия.
Бец-Ал-Ел пошёл в другой зал.
— Книги, подобные Summa Summarum, мы храним с особенной тщательностью, — донёсся его голос.
Проскрежетало железо. Да, действительно, особая тщательность.
— Каждые десять зим в неё вписывается новая часть. — Маг вернулся, неся перед собой книгу.
Это действительно была книга. Не свиток, а могучий, in folio, том пуда на полтора.