– Это необходимо?

– Да.

– Хорошо. Объявляется перерыв на полчаса. Я не хочу, чтобы вас оштрафовали за превышение скорости, мистер Томасси.

* * *

– Это безумие, - жаловалась Лайла родителям, которые подошли к ней во время перерыва.
– Всем же ясно, что произошло в тот вечер, а в суде они смотрят совсем по-другому. Они подозревают, что каждое мое слово может оказаться ложью. А я говорю правду.

* * *

Спустя полчаса на столе перед Томасси лежали два больших бумажных пакета.

– Пистолет, по вашему мнению, является опасным оружием?
– спросил адвокат.

– Да, - кивнула Лайла.

– А нож?

– Какой нож?

– Любой.

– Полагаю, что да.

Томасси засунул руку в пакет и достал скалку.

– Это опасное оружие?

Все засмеялись, в том числе и судья.

– Нет, - ответила Лайла.
– Если, конечно, тебя не стукнут ею по голове.

– Но, увидев скалку, вы не подумали, что это опасное оружие?

– Нет.

Он вновь сунул руку в пакет.

– А это опасное оружие?

– Нет, - сказала Лайла, взглянув на отвертку.

Судья Клиффорд кашлянул.

– Я не совсем понимаю, к чему ведут эти вопросы, мистер Томасси.

– Еще минута, ваша честь, - адвокат вытащил из пакета садовый совок с деревянной рукояткой.
– Как вы думаете, это опасное оружие?

– Нет.

Томасси быстро вытащил из пакета последний предмет, велосипедную цепь.

– Вы бы сказали, что это опасное оружие?

– Нет, - ответила Лайла и тут же поправилась: - Да.

– Так все-таки нет или да? Лайла молчала, надеясь, что судья или мистер Меткалф что-нибудь скажут.

– Я изменю формулировку вопроса. Что делает велосипедную цепь более опасным оружием, чем скалка?
– Не получив ответа, Томасси обратился к судье: - Ваша честь, чтобы правильно определить, совершено ли правонарушение моим клиентом и следует ли классифицировать его как мелкое или злостное хулиганство, нам важно знать, имел ли он при себе опасное оружие или нет.

– Совершенно верно, - согласился судья.

– Ваша честь, - вмешался Меткалф, - мы же хотим восстановить истинную картину происшедшего в тот вечер. И адвокат обвиняемого должен спрашивать свидетельницу именно об этом.

– У нас предварительное слушание, - заметил судья.
– И мы можем позволить себе поставить вопрос несколько шире.

– И уж во всяком случае, не стоило устраивать здесь выставку скобяных товаров.

Судья первым обратил внимание на то, что по щекам свидетельницы текут слезы.

– Джентльмены, позвольте напомнить вам, что свидетельница молоденькая девушка. Сколько вам лет, мисс Херст?

– Шестнадцать.

Томасси чуть не взорвался от негодования.

– Ваша честь, моему клиенту тоже шестнадцать лет! Как и Эдварду Джафету. Шестнадцатилетние, какова бы ни была их ответственность перед законом, остаются детьми, которые смеются, плачут и дерутся, да, дерутся друг с другом, и мы не имеем права подходить к ним с теми же мерками, что и ко взрослым. Могу я задать свидетельнице несколько вопросов?

Ошеломленный Меткалф не смог найти способа остановить Томасси.

– Вы с Эдом Джафетом близкие друзья?
– спросил адвокат.

– Подождите!
– взревел Меткалф, чувствуя, к чему клонит Томасси.

– Я могу ждать, сколько угодно мистеру Меткалфу, но вопросы, которые я хочу задать, имеют прямое отношение к этому делу. Итак, вы с Эдом Джафетом близкие друзья?

Лайла кивнула.

– Пожалуйста, скажите об этом вслух.

– Да, - выдохнула девушка.

– Насколько близкие?

– Я не понимаю, что вы хотите этим сказать?
– Ее глаза вновь заблестели от слез.

– Почему вы не поехали домой сразу после танцев?

– Мистер Джафет обещал отвезти меня.

– И пока вы ждали мистера Джафета, вы были близкими друзьями?

– Мы и сейчас близкие друзья!

– Вы стали бы лгать ради Эда Джафета?

– Я не лгу.

– Вы сказали, что обвиняемый дергал вас за волосы. Кто-нибудь еще дергал вас за волосы?

– Ну, в школе...

– Что в школе?

– Мальчишки частенько хватают за волосы.

– Значит, в школе дерганье за волосы довольно обычное явление. Однако, согласно вашим показаниям, Эд Джафет ударил Урека, когда тот дернул вас за волосы?