на клочке бумаги множество отвратительных рож.

Впервые за долгое время вдруг вспомнил дочку Ксюшу. Увидел

беззаботную ее улыбку, ощутил под ладонью податливые тонкие ребрышки,

почувствовал щекой мокрый нежный поцелуй. Окончательно испортилось

настроение, тихонько заныло сердце. Господи, будет ли когда-нибудь хорошо

и Ксюшке, и ему?

Лариса азартно смотрела переживательный фильм.

– Зажилась я у тебя. Пора и честь знать, - поздним утром произнесла

давно ожидаемые Виктором слова Лариса, одеваясь в свое.

– Когда окажешь мне честь в следующий раз?
– учтиво спросил он.

– Ох, Витя, Витя!
– про мужиков Лариса знала все. - Соскучишься -

позвони.

Ушла, слава тебе богу. Виктор тщательно прибрал квартиру так, чтобы

не осталось следов пребывания в его доме веселой птички. Прибрав,

устроился в кресле и стал обдумывать возможные варианты при полном

отсутствии концов. Приятелей Сереги он не знал, баб тоже. Кооператив

отпал, там председатель Удоев не пальцем деланный, отставной полковник

пока тоже отпал. Беспросветно.

Но, как всегда в безвыходном положении, выход нашелся: Петька

Никифоров. Петька, который про людей, как-то связанных с лошадьми, знает

все.

Надо искать Петьку. Звонить бесполезно: если он не в экспедиции, то в

манеже. Виктор оделся и тронулся в путь.

Он спустился в лифте и вышел на площадку первого этажа. В это

позднее-позднее утро тишина стояла в доме, тишина. Папы-мамы на работе,

пенсионные дедки-бабки, сделав утренний пробег по пустым магазинам,

отдыхали после этих непосильных трудов, а дети были далеко: по летнему

делу в пионерских лагерях.

Хлопнули, сходясь, дверцы лифта, и Виктор пошел к выходу. Краем глаза

заметил, что пролетом выше у окна кто-то стоит. Уже подходя к первым

дверям, услышал, как тот, что у окна, спросил через его голову у вдруг

появившихся в междверном пространстве подъезда двух молодых людей:

– Он?

– Он, - подтвердил один из появившихся.

Вспышкой мгновенной слабости под ложечкой возвестил об опасности

инстинкт самосохранения. Виктор одним прыжком опять оказался у лифта,

прижался к нему спиной. Двое чуть снизу, один сбоку - спустился уже - с

улыбками разглядывали его.

– Боишься, козел, - удовлетворенно заметил тот, кто его опознал.

Предводитель, видимо. И добавил: - Правильно делаешь.

Спокойно, Витя, спокойно. Только обязательно угадай, кто начнет

первым, начнет, а не попугает. Угадал. Почти неуловимый рывок того, от

окна, он опередил страшным ударом башмака по уху и челюсти. Паренька

откинуло метра на четыре и ударило затылком об отопительную батарею. Не

зря сценарист регулярно баловался каратэ. Но и трое визитеров были не

подарок - профессионалы. Уловив краткий миг Викторовой открытости,

предводитель могучим крюком левой в печень развернул его к себе спиной и

тотчас врезал короткой резиновой дубинкой по почкам. Виктор все же успел

вернуться в исходную - спиной к лифту. И наглухо закрылся. Кулаками

прикрыл лицо, локтями туловище. Надеялся еще силенок подсобрать. Но его

надежды разрушили умелые ребята. Двое обрабатывали его, как боксерскую

грушу. Поплыл, поплыл Виктор. Руки медленно опускались, мощные удары не

вызывали боли, подходило полное равнодушие к тому, что будет.

– Падаль!
– очухавшийся от удара третий с этим выкриком присоединился

к товарищам и безжалостно врезал Виктору в скулу.

– Сказано же, вывеску не портить! - осудил подобные действия

предводитель.

Воспользовавшись этой малой паузой, Виктор из последний сил нанес

нарушителю предварительной договоренности удар по яйцам. Опять ногой. Не

фартило сегодня этому пареньку. Паренек корчился, сжимаясь в клубок,

старался облегчить невыносимую боль, а двое других с удвоенной энергией