кавказский человек просто не мог услышать о каких-то деньгах. - Виктор

Ильич, давайте к нам инструктором! На любых условиях!

– У меня свое занятие, Эдвард Гурамович.

– Какое занятие? Скрючившись за письменным столом в прокуренной

комнате? Фу! А у меня свежий воздух, вольные кони, симпатичные дамочки

кругом.

– Заманчиво, но...
– Виктор развел руками.
– Так сколько я должен за

прокат коня?

– Обижаете, Виктор Ильич, ох, как обижаете!

Пижон несчастный. Закидываясь в седло, потянул правую ногу. В паху

заунывно болело. И ломался-то перед кем? Виктор миновал матово сияющий

"Ауди" и влез в свою трухлявую "семерку".

Парижско-кооперативный оазис находился на задворках парка культуры и

отдыха. Попетляв по боковым автомобильным дорожкам, Виктор через служебные

ворота с недовольным жизнью вахтером выбрался к Ленинскому проспекту и

покатил к столбу с растопыренными в растерянности руками - памятнику

Гагарину.

Теперь киностудия, там понюхать, что и как. Свернул было на

Воробьевское шоссе. И тут же взял налево: под мост, к светофорам по малой

дорожке и вновь на Ленинский. В обратном направлении.

А что киностудия, что киностудия? Целовать еще один пробой? Своих дел

невпроворот. Про себя составил планчик: издательство, автомобильный

мастер, заказ получить - сегодня день писательских пайков, в гильдию

заглянуть и сразу после гильдии в ресторан Дома кино - в кои-то веки

поужинать по-человечески.

В цветочном магазине у Октябрьской площади: за чудовищную сумму

по-европейски упакованную орхидею для редакторши будущей книги, поскромнее

и подешевле - разноцветные гвоздики - для деловых дамочек из гильдии. И

немедленно приступил к выполнению плана.

Выполнив план, Виктор в семь часов вечера уселся за столик у стены в

ресторане Дома кино. Заказал, принесли, приступил было, но уже шел к нему,

приветственно помахивая ручкой, известный режиссер, активный общественный

деятель, художественный руководитель студии, в которой снимался фильм по

сценарию Виктора, и он же приятель с молодых веселых годков.

– Я за рулем, - предупредил подошедшего Виктор.
– А тебе заказать?

– Коньячка самую малость, - поморщившись, решил худрук и устало сел в

кресло.

Виктор ухватил за передник пробегавшую мимо официантку.

– Леночка, бутылку коньяка, закуску повтори, а о горячем он подумает.

Леночка продолжила свой бег, а худрук вяло запротестовал:

– Ну зачем бутылку-то?

– Выпьешь, - успокоил Виктор, знал его вечернюю норму.

Обслуживание постоянного и руководящего клиента было молниеносным.

Леночка водрузила посредине стола бутылку коньяка, открыла "пепси" и

нарзан, красиво расставила закуски и сказала:

– Приятного аппетита.

Худрук налил себе одному первую, смакуя, выпил, пожевал хорошей

рыбки, ловко орудуя ножом и вилкой, отведал натуральных огурцов-помидоров,

хрупая поджаренной формочкой, сожрал канапе с печеночным паштетом и, налив

вторую (и не выпив), требовательно и громко приказал:

– Рассказывай, что там у вас на съемках, в этом вонючем Серпухове

произошло.

На рык худрука многие оборачивались.

– Не в Серпухове, - поправил его Виктор.

– Неважно, - перебил худрук.
– Рассказывай.

Неизвестно откуда объявились две полузнакомые гражданки, молодые еще

и нахальные.

– Ой, как интересно!
– сказала одна из них.
– Можно и нам послушать?

– Я этого Сергея знала, - сообщила другая.
– Можно и нам послушать?

Артистки, что с них взять. Худрук налил и им.

– Ну, Виктор, Виктор же...
– страстно требовала рассказа первая.

Слаб человек, нестоек мужчина. Вдохновленный обещающими женскими

взглядами Виктор зашелся соловьем. Повышая и понижая в нужных местах

голос, описывал пейзажи, резкими штрихами рисовал ситуацию, подробно и в