разорвал тишину бешеный и безнадежный крик:

– А-а-а-а-а!

Невдалеке. Метрах в двухстах. Там, у топи. Или в топи. И снова:

– А-а-а-а!!

И тишина.

– Стоп, - хрипло скомандовал режиссер. Не надо было командовать: все

уже остановились.

– Что это?
– с визгом спросил из лужи поручик.

Первым рванулся с места Виктор. За ним - режиссер и оператор. А потом

побежали все. Бежать было недолго - двести метров всего до болота.

На поверхности лжелужайки чуть колебалось зелено-желтое пятно.

Побольше, чем от булыжника. Стояли, тяжко дыша, смотрели на пятно.

– Всем разбиться по группам! - истерически приказал режиссер. И,

вспоминая, перечислял: - Режиссерская! Операторская! Звуковики!

Осветители! Костюмеры! Администрация!

Люди сбивались в кучки, ничего не понимая, и, не решаясь громко

говорить, шептались о том, что вроде бы все на месте. Заместитель

директора, отвечающий за площадку, с деловым видом обошел все кучки и

доложил:

– Все в наличии, Андрей Георгиевич!

Никто не слышал, когда вырубился лихтваген, и поэтому явление

лихтвагенщика было для всех полной неожиданностью. Громко топая кирзачами,

он подошел к заместителю директора, и, недоуменно оглядываясь, спросил,

как всем показалось, противоестественно громко:

– Чего это у вас тут?

Виктор все понял. Кинулся к лихтвагенщику, за плечо развернул к себе:

– Где Серега?

– Как где? К вам сюда на съемку пошел.

– Когда?!!
– заорал Виктор.

– Ну, минут десять как...

– Он трезвый был?
– Виктор допрашивал, а все с ужасом ждали, чем

кончится этот допрос.

– Да вроде да. Разговаривал нормально...

– Но он пил?!

– Выпил самую малость, - лихтвагенщик большим и указательным пальцами

отмерил дозу по воображаемой бутылке и для убедительности добавил: - Грамм

двести...

– Ты зачем ему водки дал?

– А как не дать? Я же с прошлой недели ему пол-литра должен был.

Теперь и все поняли все. К Виктору подошел режиссер и, морщась, как

от зубной боли, спросил:

– Зачем же он на съемку поехал? Он ведь не занят в этой сцене.

– В гостинице не хотел оставаться, - пояснил Виктор и сильно ударил

себя кулаком по лбу.
– Мне бы, дураку, не отпускать его от себя!

Режиссер пальцем поманил к себе заместителя директора, а когда тот

приблизился, тем же пальцем указал на лихтвагенщика и сухо распорядился:

– Немедленно отправьте его в Москву.

– За что?!
– искренне изумился лихтвагенщик.

Режиссер не ответил: он уже шел к топи. Подошел, посмотрел на почти

затянувшееся пятно и стащил с башки пижонскую каскетку.

Днем вместе с водолазами Виктор вернулся к топи. Он сидел на твердой

земле, а водолазы по очереди с отвращением кувыркались в густой жиже.

Кувыркались до вечера, но тела не нашли. Да и делали они эту работу лишь

для порядка: в топи не тонут, топь засасывает в неопределимость без дна.

Не вода.

Зашабашили. По просьбе Виктора постановщик на базе соорудил временный

памятник - деревянный клин с фанеркой. С помощью водолазов Виктор вбил

клин в твердую землю.

"Здесь 19 июля 1990 года погиб артист трюковых съемок Сергей

Владимирович Воропаев" - записано было на фанерке.

Тем же вечером Виктор уехал в Москву.

В экспедицию Виктор выбрался для того, чтобы отрубиться от московской

суеты, отдохнуть, водочки попить без забот. Потому и не на своем

автомобиле в научный городок заявился. Ничего себе отдохнул.

До Серпухова его доставили на режиссерской машине, чтобы в Москву на

электричке ехал: дирекция бензин экономила.

Хорошо хоть, что по позднему делу народу мало. Придирчиво выбирал